Читаем Лазарит полностью

— Вот все, что нам доподлинно известно: сэр Обри и его спутники внезапно решили покинуть караван грека Евматия ради полной опасностей старой Дороги крестоносцев. Какие у него могли быть на то причины? В пути он умудрился поссориться со многими людьми, даже с каравановожатым. После чего некие чужаки, с которыми он вел беседы в течение последних двух дней, смогли убедить рыцаря, что готовы служить ему проводниками за более умеренную плату. Зная сэра Обри и его жадность к деньгам, можно предположить, что он соблазнился этим предложением, и как лорд и глава семьи сумел настоять, чтобы жена подчинилась его решению. Но вот что меня тревожит больше всего: эти новоявленные проводники. Мы сочли их поначалу торговцами гашишем, но что, если у них совсем иная задача и они не торговцы, а самые обычные «уводящие»?

От этих слов лица обоих его приятелей помрачнели.

«Уводящими» в этих краях называли разбойников, которые под видом обычных путников присоединялись к караванам. Смешавшись с толпой, они входили в доверие к намеченным жертвам и под любым предлогом пытались увести их в сторону от проторенных дорог. Причин находилось немало: якобы им известен более короткий путь, у них лучшие проводники, и обойдутся они намного дешевле. Наконец, сумев убедить доверчивых, их заманивали в безлюдные места, где уже поджидала засада. Обезоружив и связав несчастных, негодяи завладевали их имуществом, а его хозяев либо убивали, либо продавали на невольничьих рынках султаната.

— Необходимо обследовать дорогу от самой Дорилеи до места стоянки каравана, — отрывисто проговорил Мартин, пришпоривая коня. — Любой поворот, развилка, спуск или пологий подъем на холм могут оказаться тем местом, где «уводящие» отклонились от караванного пути. Особое внимание надо уделить пустынным местам: разбойники не станут сворачивать в виду сторожевых застав или многолюдных селений. Все, что нам остается, — искать следы. И времени у нас совсем немного, — добавил он, взглянув на клонящееся к холмистому горизонту солнце.

Кони шли крупной рысью. Мартин только оглянулся — Иосиф и его люди начинали отставать. Последним трусил рослый белый верблюд с поклажей, чей повод был в руках едущего впереди всадника. Верблюды могут развивать солидную скорость, но тягаться с лошадьми они не могут. В эту минуту Мартин уже жалел, что поддался на уговоры друга.

В селениях, попадавшихся по пути, друзья расспрашивали местных жителей, описывая путников-кафиров, которых могли сопровождать одетые в потрепанные халаты сельджуки. Однако эти вопросы вызывали только недоумение: никто не видел ничего похожего.

В пустынных местах они спешивались, торопливо осматривали окрестности, но, убедившись, что на обочинах и в стороне от дороги нет никаких подозрительных следов, снова продолжали путь. Всякий путник, встреченный на дороге, был допрошен с пристрастием — от старухи, собиравшей верблюжий помет, до пастуха, гнавшего к селению десяток тощих коз.

И все же удача им улыбнулась: старик, ехавший на осле, сообщил Сабиру, что еще в середине дня мимо него проследовали люди, похожие на тех, которых разыскивает благородный гулям. Словам старика можно было доверять: жители нищих селений охочи поглазеть на проезжающих, в особенности если среди них есть знатные господа.

Так удалось определить участок дороги, на котором в последний раз видели англичан вместе с «уводящими». Круг поисков значительно сузился.

Мартин торопливо спешился и зашагал вдоль дороги, ведя коня в поводу и внимательно вглядываясь в розоватую в свете закатного солнца пыль.

— Есть! — наконец указал он подоспевшим Сабиру и Эйрику на следы подков в пыли. — Видите эти крупные отпечатки? У англичан рослые кони, не чета тем мулам, на которых ехали «уводящие». Да и подкованы они иначе: шляпки гвоздей утоплены в прямоугольных выемках. Думаю, это то, что мы ищем!

Они свернули с дороги к холмам, однако идти по следу можно было только до тех пор, пока не угас дневной свет. Те, кто ехал тут до них, двигались рысью — самой быстрой, на какую были способны уставшие за день мулы. Но и лошади преследователей успели проделать немалый путь, а углубляться в темноте в столь глухие места было крайне опасно.

Сабир унесся далеко вперед: на дальнем гребне холма отчетливо вырисовывался его силуэт. Он не спеша ехал по гребню холма, время от времени останавливаясь и склоняясь к земле. Затем и вовсе скрылся за холмом.

Оглянувшись на Иосифа и его людей, Мартин поскакал следом за Сабиром и вскоре увидел друга: тот спешился неподалеку от рощицы невысоких олив с искривленными стволами, произраставших в низине. Сабир сидел на корточках, что-то разглядывая на земле, затем резко поднялся и застыл, устремив взгляд на Мартина.

— Вон там, — он указал на небольшую площадку на опушке рощи.