Читаем Лазарит полностью

Мартин мгновенно понял все: земля у края зарослей была утоптана, повсюду виднелись следы копыт, там и сям на песчаной почве виднелись бурые пятна — запекшаяся кровь. Было еще нечто, крайне обеспокоившее Мартина: в роще они обнаружили сломанную лютню леди Джоанны. Судя по следам на песке, здесь волокли чье-то тело.

Они с осторожностью миновали рощу и среди груды камней, высившейся за последними деревьями, обнаружили несколько трупов. Семеро из них оказались воинами, сопровождавшими сэра Обри. Еще один был почти мальчишкой.

— Это паж дамы, юный Жос, — негромко произнес Эйрик, бесшумно догнавший Мартина. — Все, кроме него, погибли от стрел.

Они переглянулись. Нетрудно догадаться, что здесь произошло. Засада, попытка воинов-англичан оказать сопротивление, короткая схватка. Все, кто не сражался, захвачены в плен. Пажа просто зарезали в назидание остальным — видимо, он проявил неповиновение.

— Что ожидает женщин? — с тревогой спросил Эйрик.

— Сам должен понимать.

Эйрик помрачнел. Знатную леди, скорее всего, не тронут, иначе ее цена на невольничьем рынке упадет. Не тронут и камеристку Годит — она уже в летах. Но что касается юной служанки…

— Я бы не слишком огорчился, если бы среди этих камней валялся труп бахвала Обри, — рыжий сплюнул сквозь зубы. — Давай поспешим!

Сабир обернулся к Эйрику, сделав быстрый жест: ладонь развернута вверх, пальцы сложены щепотью, их кончики направлены к собеседнику. Этот мусульманский жест означал настойчивое требование немного подождать или замолчать. Эти двое выглядели рядом странно: невозмутимый, несмотря на южную кровь, и немногословный араб Сабир и нетерпеливый северянин, все еще не теряющий надежды спасти свою случайную возлюбленную.

В это время из зарослей показался Иосиф. При виде груды мертвых тел он сорвал с головы свою желтую шапку и судорожно зажал ею рот. Тело его конвульсивно вздрогнуло, горло исторгло сдавленный звук. Он кинулся прочь, и его дважды вывернуло у корявого ствола маслины.

— Еще и этот щенок Ашера с нами! — в отчаянии развел руками Эйрик. — Что с ним теперь делать?

Сабир безмолвно повторил свой жест едва не у самого носа рыжего, вынуждая варанга угомониться.

Мартин сказал:

— Бросаться в погоню сейчас — бессмысленно. Не мне тебя учить, дружище.

Эйрик сник. Сумерки сгущались, в темноте они могут и сами угодить в ловушку. «Уводящих» обычно немного, но за ними всегда стоят крупные шайки. Разумнее всего сделать привал, дать коням отдохнуть, а завтра с рассветом продолжить поиски. К тому же долг велит предать земле тела убитых, и пусть этим займутся люди Иосифа.

Ночь прошла беспокойно, несмотря на то, что охранники, сменяясь, по двое несли караульную службу. Эйрик несколько раз вставал, бродил по округе и шумно вздыхал.

Мартин долго лежал без сна, глядя, как в вышине загораются звезды, а из-за холмов медлительно выплывает серп луны. Мир вокруг казался прекрасным и безмятежным, даже не верилось, что рядом, в двух шагах, в земле покоятся тела тех, кто еще днем было полон жизни и надежд. В воздухе ни дуновения, и только обычные звуки ночной жизни безлюдной равнины нарушали тишину: в зарослях пискнула разбуженная птица, зашуршали мелкие камни под лапами мелкой зверушки…

В конце концов он задремал, но спал чутко, поэтому моментально приподнялся, уловив совсем иные звуки, наполнившие его тревогой.

Рядом уже сидел на корточках Сабир, а Эйрик бесшумно поднимался в темноте на пригорок, чтобы осмотреться.

Небо у горизонта серело, в этот предрассветный час царит полная тишина и всякий шум слышен на огромном расстоянии. Сабир, не шевелясь, указал в ту сторону, откуда доносились смутный гул голосов, ржание лошади, затем — пронзительный женский крик.

Мартин затянул пояс с мечом.

— Подними человек пять из охраны Иосифа. Остальные пусть останутся здесь и оберегают господина.

Молодой еврей крепко спал на попоне, голова его покоилась на чересседельной суме. Ничто не потревожило Иосифа, утомленного вчерашними тягостными впечатлениями.

Вскоре всадники уже были на вершине пологого холма, из-за гребня которого доносились тревожившие звуки. И в смутном свете приближающегося утра им открылась весьма странная картина.

Оказывается, разбойники, которых они намеревались настичь, разбили свой лагерь меньше чем в миле от их стоянки. С холма были видны пара палаток, покрытых козьими шкурами, рядом с ними на земле лежали связанные пленники, поодаль бродили пасущиеся лошади, которых в эту минуту пытались сбить в табун несколько молодчиков в тюрбанах. Но остальные разбойники — их было больше дюжины — по необъяснимой причине толпились на противоположном склоне ложбины между двумя холмами, жестикулируя, выкрикивая что-то и время от времени разражаясь хохотом. Сквозь этот шум прорывался иной звук — отрывистые щелчки и свист, напоминающий змеиное шипение.