Читаем Лазарит полностью

— Эй, эй, малыш, успокойся! Не то придется напомнить тебе, что я не какой-то там оруженосец, а тот, кто первым научил тебя парировать клинком выпады противника. И даже, бывало, отвешивал оплеухи за нерадение. Полагаю, что и сейчас у меня достанет сил намять тебе бока. То-то повеселятся в караван-сарае: оруженосец колотит гордого рыцаря-иоаннита!

Эйрик ухмылялся, скаля зубы, но глаза его оставались колючими. Благо откуда ни возьмись возник Сабир и вклинился между обоими.

Мартин вырвал зажатую, словно в тиски, руку и поднялся в свою комнату. Там он упал на лежанку и долго лежал без движения. За окном смеркалось, доносился скрип петель запираемых на ночь ворот караван-сарая и грохот тяжелых засовов.

Он погрузился в воспоминания.

Графиня Эшива де Бурэ была владелицей земель, простиравшихся вдоль берегов Тивериадского озера, которое некоторые называют Галилейским морем. В этих краях некогда проповедовал Христос, там же он в последний раз явился своим ученикам. Для христиан это были священные места, однако и евреи почитали Галилею своей, ибо она принадлежала им еще со времен Израильского царства. Вот почему они всячески старались проникнуть туда, селились на берегах Тивериадского озера, возделывали землю, сажали виноград и пшеницу, вели торговлю.

Графиня Эшива поначалу была немилостива к евреям — облагала высокими налогами и не препятствовала христианам их притеснять. Лишь после того, как в Тивериаде появился прекрасный рыцарь Арно де Бетсан, под его влиянием она стала менее сурова к сынам Израиля.

Эшива полюбила рыцаря Арно и, внимая его словам, не могла не признать, что иудеи — хорошие подданные. Они трудились без устали, исправно платили налоги и пошлины за право провозить свои товары, чинили дороги. В итоге казна правительницы Тивериады богатела, а сами евреи не доставляли никому беспокойства, живя замкнутыми общинами. Даже местный епископ не упрекал графиню за то, что в ее владениях процветает еврейская колония. Ибо в ту пору на устах у всех было иное: военные успехи султана Юсуфа ибн Айюба, прозванного Саладином. Он уже стал правителем Египта и Сирии, его власть признал багдадский халиф, ему покорилась Аравия, его воля заставила отступить правителей Конийского султаната.

Казалось, власть и могущество этого выскочки-курда растут не по дням, а по часам, но среди его обширных владений, как щит, осененный знаком креста, лежало Иерусалимское королевство… Поистине, никому не было дела до того, что на берегах Галилейского моря живут какие-то там евреи.

Мартин, — а рыцарем Арно де Бетсаном был именно он, — уже подумывал покинуть графство, считая свою миссию завершенной, да и графиня Эшива его уже порядком утомила. Она, бесспорно, была незаурядной женщиной и правительницей, но, казалось, до появления рыцаря Арно никогда не ведала, что такое любовь и страсть. Первый супруг оставил ее вдовой с детьми, за второго она вышла по расчету: Раймунд Триполийский был нужен ей в качестве сильного союзника, они неплохо ладили и уважали друг друга. Но однажды в минуту близости графиня сообщила «своему Арно», что ее супруг некогда получил жестокую рану в пах, после чего лишился возможности исполнять супружеский долг.

Несмотря на этот недостаток, Раймунд был мужествен и решителен, некоторое время он даже исполнял обязанности регента Иерусалимского королевства. Ему удалось укротить своевольных вассалов, получить поддержку рыцарских орденов и наладить отношения с Саладином, оценившим влияние и мудрость графа Триполийского. Между двумя правителями был заключен своего рода пакт о свободе торговли и ненападении — именно эти договоренности соперники Раймунда поставили ему в вину, утверждая, что граф продался неверным. В результате они добились отстранения его от регентства и удаления от Иерусалимского двора.

Позднее новый король Гвидо де Лузиньян предпринимал попытки примириться с Раймундом, но и он не испытывал доверия к графу, так как соглашение между Раймундом и султаном по-прежнему оставалось в силе. Тогда как многие из влиятельнейших феодалов королевства делали все для того, чтобы разорвать заключенное с султаном перемирие.

Но пока сохранялся хрупкий мир: Саладин наслаждался вновь обретенным могуществом и отдыхал от ратных трудов, а молодому королю Гвидо перемирие было необходимо, чтобы упрочить свое положение в Иерусалимской державе.

Мартину в то время нередко доводилось разъезжать по христианским владениям в Сирии, и он должен был признать, что там царил порядок: прекратились разбои на дорогах, паломники могли беспрепятственно посещать святые места, процветала торговля, возводились замки, прокладывались оросительные каналы, повсюду виднелись сады и виноградники. Даже подвластные королю Иерусалимскому мусульмане не желали смены власти, ибо получили возможность спокойно возделывать свои поля и торговать. Им даже не доводилось платить церковную десятину, которую вынуждено было отдавать церкви христианское население королевства.