Читаем Лазарит полностью

Но там, в башне Давида, не все зависело от сурового Раймунда. При свете факела в полутемном зале находились и другие: сам король Гвидо де Лузиньян, магистр ордена тамплиеров Жерар де Ридфор и престарелый глава госпитальеров Эрментар д'Асп. Был здесь и непримиримый Рено де Шатильон, по чьей вине было прервано перемирие с Саладином. Вот они-то были готовы верить посланцу графини, а не ее мужу, о котором было известно, что он в дружбе с Саладином и порой пропускает через свои земли его отряды. В этом они и обвинили графа Раймунда, назвав его изменником, готовым пожертвовать супругой ради преступного сговора с врагом Христа и Иерусалимского королевства.

Да и сам Гвидо де Лузиньян, мечтательный златокудрый рыцарь с лицом архангела и плечами атлета, тоже был не прочь показать, что Господь не лишил его полководческого дара. Он получил корону только потому, что его выделила среди придворных наследница Иерусалимского королевства Сибилла,[73] успел прослыть образцом рыцарских добродетелей, и теперь во всеуслышание воззвал к собравшимся, заявив, что все они лишатся чести, если не ответят на призыв дамы о помощи.

Граф Раймунд скрепя сердце был вынужден уступить. Он понимал: чем убедительнее будут звучать его доводы против похода в разгар адской жары, тем глубже станут подозрения в его измене. В довершение всего ему было приказано выступить в авангарде иерусалимской армии, чтобы Саладин, буде он окажется под Тивериадой, убедился, что его былой союзник верен не ему, а своему христианскому королю. Только так граф Раймунд сможет смыть подозрения, павшие на него из-за связей с неверным.

Вот тогда-то Мартину и следовало бы исчезнуть. Но явился рыжий Эйрик с посланием от Ашера бен Соломона, которому, в свою очередь, дал поручение сам султан: любой ценой добиться, чтобы граф Триполийский не принимал участия в битве. Саладин не предавал тех, с кем хотел мира, и желал позаботиться о союзнике. И Мартину пришлось присоединиться к отряду Раймунда — единственного человека, который ни на грош не доверял ему и был настроен крайне враждебно.

Это военное предприятие не заладилось сразу. Воинство Иерусалимского королевства, хоть и было снаряжено в очень короткий срок, значительно уступало по численности отрядам Саладина. К тому же ему предстояло совершить длительный переход по пустынной, безводной и гористой местности, где не было ни одного оазиса. Рыцарей, облаченных в доспехи, жара одного за другим валила с коней.

Граф Раймунд, здраво оценив положение, предложил добраться до местечка Ла Сафури, где имелись обильные источники. Там рыцарское воинство могло передохнуть, ни в чем не испытывая нужды, а его предводители — обсудить планы дальнейших действий. Однако его предложение было расценено как подозрительная попытка задержать крестоносцев в пути, тогда как на самом деле Раймунд стремился только к одному — уберечь лучшие силы Иерусалимского королевства от неминуемого разгрома.

В пути Мартину пришлось нелегко: граф по-прежнему донимал его расспросами о том, как гонцу удалось вырваться из кольца сарацин, почему послание графини написано почерком, не похожим на почерк капеллана замка, которому всегда доверяли перебелять самые важные документы, и по какой причине графиня Эшива ничего не передала супругу на словах, как делала это всегда.

Ответы у мнимого Арно де Бетсана были наготове, но и эти вполне правдоподобные объяснения не рассеяли сомнений Раймунда Триполийского.

Впрочем, вскоре графу стало не до того: советники убедили короля Гвидо вывести войско из хорошо укрепленного и обеспеченного пресной водой лагеря в Ла Сафури и двинуться через мертвую пустыню к Тивериадскому озеру. Раймунд в отчаянии заявил, что теперь все пропало, но не смог не подчиниться приказу Гвидо де Лузиньяна, всецело подпавшего под влияние магистра тамплиеров Жерара де Ридфора и рвавшегося в бой Рено де Шатильона.

Предстояло преодолеть всего двенадцать миль, но многотысячное воинство под палящим солнцем продвигалось крайне медленно и в конце концов растянулось в длиннейший караван. К закату так и не удалось добраться до воды, и король приказал разбить лагерь в долине Хаттин.

Здесь их уже ждали.

Не успели крестоносцы раскинуть походные шатры, как лазутчики Саладина подожгли траву и сухой кустарник, в изобилии росший вокруг лагеря. К мукам воинов, изнуренных жаждой, добавились жар пламени и густой дым, не позволявший дышать. Тем временем легкая кавалерия сарацин обрушила на лагерь тучи стрел из луков и арбалетов. На спешном военном совете было принято решение немедленно атаковать неверных.