Читаем Лазарит полностью

— Не мне тебя учить искусству воина. Действительно, являться в крепость в обличье крестоносца — безумие. Но главное в том, чтобы любой ценой попасть туда. Сарра узнает тебя и поймет, что ты прибыл по моему поручению. В дальнейшем тебе придется действовать по собственному усмотрению. Если это произойдет уже после падения Акры, ты сможешь обратиться к пизанцам или генуэзцам, зафрахтовать купеческий корабль и вывезти моих близких оттуда морским путем.

— Вы забываете, господин мой, о важном обстоятельстве. Я прибуду в лагерь как Мартин д'Анэ, рыцарь ордена Святого Иоанна. А это означает, что если я захочу покинуть лагерь и уехать, мне понадобится испросить на это разрешение главы ордена. Дисциплина у госпитальеров весьма строга, и меня могут просто не отпустить.

Даян задумчиво кивнул.

— Мне всегда нравилась твоя предусмотрительность, мальчик мой, — заметил он. — Ты не безумный франк, похваляющийся слепой отвагой, — ты мой воспитанник, и я тобой горжусь. Поэтому скажу: если такие трудности возникнут — а я отдаю себе отчет в том, что они непременно возникнут, — у нас есть человек, чье влияние сможет тебе помочь. Это Уильям де Шампер, маршал ордена Храма…

Ашер бен Соломон замолчал и отвел взгляд, выжидая.

Рыцарь полулежал на полосатом шелковом диване, опираясь локтем на груду подушек. Прядь светло-каштановых волос падала на чело молодого воина, глаза его оставались в тени, но их блеск внезапно стал холодным и колючим.

— Этот человек — мой враг, — коротко произнес он. — Уильям де Шампер допрашивал меня в Триполи после битвы при Хаттине. И на какие бы ухищрения я ни пускался, меняя внешность, он меня узнает. Скажу больше: если мы столкнемся с ним лицом к лицу, я вряд ли смогу помочь вашим близким. Меня просто повесят на первом же суку, как изменника. И это в лучшем случае. В худшем — отправят туда, откуда меня с таким трудом вызволили Сабир и Эйрик, — в пыточное подземелье.

Даян чуть подался вперед и слегка прищурился:

— Мартин, поверь, я продумал и это. Де Шамперу вовсе не обязательно видеть твое лицо.

После этих слов он с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Видишь ли, мой мальчик, говоря о рыцаре Мартине д'Анэ, я упомянул, что он сражен недугом и не способен продолжать путь. Но я не сказал, что это за недуг. Лепра,[41] она же финикийская болезнь!

— Ну и ну! — Мартин удивленно приподнялся. — Проказа?

Некоторое время он молчал, размышляя.

— Теперь мне понятно, что вело Мартина д'Анэ в Святую землю. Я встречал таких, как он, рыцарей, которые, заразившись этой хворью, но еще будучи в состоянии сражаться, вступали в орден Святого Лазаря Иерусалимского, который принимает в свои ряды прокаженных. Лазаритов считают самыми доблестными, ибо им нечего терять. О, это воины, каких поискать, а Бодуэн Иерусалимский, король-прокаженный, был лучшим из них. Жестоко страдая, разлагаясь заживо, он так бился с сарацинами, что померкла даже слава полководческих талантов султана Юсуфа.[42]

Он снова на миг задумался, а затем обратился к Ашеру бен Соломону:

— Мне ясен ваш замысел. Маршалу де Шамперу незачем видеть меня, так как я предстану перед ним в облике лазарита, скрывающего изуродованное проказой лицо. Но как, даже оставаясь неузнанным, я смогу склонить этого надменного храмовника выполнить мою просьбу?

— Весьма просто, — тонко улыбнулся даян. — Поставив под угрозу его честь. У твоего врага безупречная репутация. Честь ордена — вот как его величают! После гибели Великого магистра Жерара де Ридфора[43] ни у кого нет сомнений в том, что именно Уильям де Шампер будет избран следующим главой ордена тамплиеров. Но именно теперь, когда он рассчитывает безмерно возвыситься, само его славное имя станет для де Шампера ахиллесовой пятой. И мы этим воспользуемся, принудив его к уступкам. Да и что это за уступка для столь влиятельного человека — позволить покинуть город жалкой кучке беженцев?

Ашер бен Соломон снова омочил губы в чаше и повел рассказ дальше: