Читаем Лазарит полностью

— И надо признать, маркиз отчаянно бьется за Тир, — продолжал Ашер бен Соломон. — А сама по себе весть о том, что непобедимый Саладин оказался бессильным против Конрада Монферратского, распространившись по Святой земле, подняла боевой дух и вселила новую надежду в редеющие ряды крестоносцев. К маркизу стали со всех концов стекаться воины-христиане, ратующие за восстановление королевства франков в Палестине, а ряд других крепостей оказали султану жестокий отпор. Среди них и Триполи, где ты, Мартин, побывал после битвы при Хаттине. И хотя граф Раймунд Триполийский, раненый, уставший и вконец разочаровавшийся в своих надеждах, не смог возглавить оборону, это сделала за него его жена Эшива…

— Довольно! — неожиданно прервал даяна Мартин. — Не стоит говорить об этих людях…

Он отвернулся к оконному проему, словно его внезапно привлек узор зелени.

Ашер бен Соломон видел его твердый, полный достоинства профиль. Благородный лоб, четкие линии носа и подбородка. Нижняя губа слегка прикушена… Лицо спокойно, но в груди бушует ураган чувств. И это неприятно, потому что от человека, которого взрастили в качестве защитника иудейского племени, следовало бы ждать иного. Слишком болезненно он относится к той роли, которую ему, Мартину, довелось сыграть в падении Иерусалимского королевства.

Но ведь все было известно заранее, так как у них имелся тщательно продуманный план, и в соответствии с ним они действовали! Мартин знал, на что шел. Нет, не так: в то время никто еще этого не знал. Ни Саладин, желавший малого — отвоевать земли Тивериады[40] у Галилейского озера, ни сам Ашер бен Соломон, заключивший с султаном соглашение о том, что если его человек исполнит обещанное, Саладин позволит сынам Израиля беспрепятственно селиться, возделывать землю и торговать в Галилее.

Что ж, молодой рыцарь превзошел самые смелые ожидания, не пощадив себя.

Позже даян расплатился с ним с особой, еще небывалой щедростью. Но сейчас Мартин в смятении, его душа раздвоена. Тут есть о чем поразмыслить.

Однако глава никейской общины продолжал свою речь — с полным спокойствием, не упуская ни одной детали, как всегда, когда требовалось исчерпывающе обрисовать ситуацию и ввести Мартина в самую сокровенную суть предстоящего дела и дать ему ясно понять, чего же от него ждут.

Первым делом он поведал о том, что как только власть Конрада Монферратского в Тире укрепилась, султан Саладин неожиданно освободил захваченного в плен в битве при Хаттине иерусалимского короля Гвидо де Лузиньяна. Со стороны это выглядело рыцарственным жестом — даровать свободу плененному врагу. На деле же искушенный в тонкостях политики султан вогнал таким образом клин раздора между все еще остававшимися в Святой земле крестоносцами. Под чьи знамена им теперь встать? Гвидо де Лузиньян был законным королем, но Конрад Монферратский — удачливым полководцем и защитником Тира. Он желал властвовать и не намеревался делиться властью ни с кем. В особенности с монархом, получившим право на престол благодаря удачному браку, а не собственной доблести.

Именно поэтому, когда король Гвидо вскоре после освобождения из плена с горсткой приверженцев прибыл в Тир, Конрад отказался признать его права. И многие сочли это разумным и обоснованным. Ведь Гвидо де Лузиньян оказался настолько беспомощным в битве при Хаттине, что именно его сочли виновником страшного поражения и гибели королевства. При этом он оставался законным королем и помазанником Божьим, и постепенно вокруг него сплотились верные соратники, с которыми Гвидо решился на такой дерзкий шаг, как осада приморской Акры.

— Акра крайне важна для крестоносцев, — развивал свою мысль Ашер бен Соломон, машинально поглаживая бороду. — Если они завладеют этим городом, у них появится порт на побережье, который сможет принимать прибывающие с моря суда со свежими и полными сил воинами-христианами. Между тем после первых же успехов под Акрой к Гвидо начали прибывать пополнения со всей Европы. Французы, фламандцы, итальянцы, отряды из Германии и Австрии постепенно образовали огромный военный лагерь вокруг крепости, и несомненно взяли бы ее, если бы сами не оказались в окружении подоспевших сил Саладина. Уже почти два года беспрерывно длится эта странная осада: крестоносцы, получив пополнение, бросаются на штурм укреплений Акры и тут же, развернув фронт и перегруппировавшись, переходят к обороне от наседающей с тылу конницы султана.

Даян сделал паузу и отпил глоток прохладной воды, чтобы смягчить пересохшее горло.

«Он по-прежнему многословен, — заметил про себя Мартин. — Вникает во все мелочи, хотя и знает — для меня важно одно: то, что мне надлежит делать. Какие силы и средства потребуются для этого. К тому же Акра находится в Западной Галилее. Не забыл ли Ашер последнее условие, которое я поставил перед ним?»