— Эта женщина действительно блистательно хороша собой и произвела неизгладимое впечатление при дворе короля Белы Венгерского.[46] Вдобавок она слагает стихи, как трубадур, обладает прекрасным голосом и ловко музицирует. Всю минувшую зиму Джоанна де Ринель развлекала венгерский двор, словно позабыв о предстоящем паломничестве, и стала едва ли не самым близким доверенным лицом супруги короля Белы — Маргариты Французской.[47] Не говоря уже о поклонении великого множества венгерских рыцарей. Супруг тут бессилен: не в его воле смирить темперамент родственницы Плантагенетов и сестры маршала могущественнейшего ордена Европы. Однако, судя по всему, ему все же удалось настоять на отъезде из Эстергома, ибо уже в начале весны эта чета прибыла в Константинополь и была принята при дворе вдовствующей императрицы Агнессы.[48] Там тоже вышла неприглядная история… Впрочем, это к делу не относится…

Даян знал, что вступает на весьма зыбкую почву, но цель была важнее, гораздо важнее.

— Итак, мальчик мой, тебе предстоит соблазнить эту легкомысленную особу. Вероятно, это не столь уж трудно, а учитывая широко восхваляемую красоту сестры де Шампера, — даже приятно. Имя Мартина д'Анэ, которое отныне станет твоим, в Никее пока никому не известно. Однако в случае удачи необходимо пустить слух о вашей связи с этой дамой. Когда же в обличье прокаженного лазарита ты предстанешь перед маршалом, у тебя будут все основания, чтобы принудить его исполнить твои требования. Угрозы предать огласке внебрачную связь его сестры с прокаженным, я полагаю, будет вполне достаточно. Положение маршала в настоящее время весьма неустойчиво, и он предпочтет как можно быстрее отделаться от «заразного» любовника беспутной сестрицы… Ты хочешь спросить меня о чем-то, Мартин?

Молодой человек смерил даяна взглядом, в котором изумление смешивалось с презрением и гневом.

— Прежде всего, — начал он, — для осуществления этого плана мне понадобится тем или иным способом избавиться от супруга этой родственницы Плантагенетов. Но не это главное…

Он поднялся во весь рост и теперь смотрел на сидящего за столом человека сверху вниз. Ашер бен Соломон невольно втянул голову в плечи.

— Я хочу, чтобы вы, господин мой, объяснили мне одну вещь: уместно ли давать мне такое поручение после того, как я просил руки вашей дочери? И не выглядит ли это преднамеренным унижением? Ответьте мне!

Голос Мартина зазвенел. Он тяжело дышал, его глаза метали молнии.

В ответ Ашер пожал плечами, как бы недоумевая.

— Ты знаешь, как я отношусь к тебе. Порукой тому — годы, которые ты провел в моем доме как сын. И довольно об этом. Что касается мужа Джоанны де Ринель — поступай по своему разумению. Она, как мне кажется, почти его не замечает. Но будь осторожен с этим человеком — он слывет знатным турнирным бойцом. К тому же часть пути с вами проделает Иосиф, а я бы не хотел, чтобы у него возникли неприятности в дальнейшем.

— Но моя любовь к Руфь…

— Остановись, Мартин! — Ашер мгновенно вскинул ладонь, словно заслоняясь от удара, и указал рыцарю на его прежнее место. — Присядь, и обсудим все спокойно.

Мартин повиновался. В глазах даяна мелькнула и погасла насмешливая искорка.

— Ты должен знать, что этот план был задуман задолго до того, как ты заговорил со мной о Руфи. Как я мог считаться с тем, о чем понятия не имел? К словам Иосифа о вас с Руфью я не отнесся с должной серьезностью, ибо знаю свою дочь и то, что эта лилия долин, чтобы позабавиться, может вскружить голову кому угодно. Но сейчас я объявляю тебе свое окончательное решение: как только Сарра и ее дети переступят порог этого дома, я буду готов снова выслушать твое предложение и ответить на него, как должно. Это мое последнее слово!

Ашер бен Соломон внезапно улыбнулся.

— И не торопи меня, мой мальчик. Праотец Иаков служил семь лет и еще семь ради того, чтобы добиться руки женщины с тем же именем. В такой поспешности и настойчивости я вижу неуважение к себе.

— О нет, учитель! Я глубоко чту вас, готов по-прежнему служить вам и не теряю надежды, все это вместе взятое — залог того счастливого дня, когда я вместе с Руфью вступлю под брачный шатер.

— Неплохо сказано, — заметил Ашер.

Лицо Мартина просветлело. Он неожиданно шагнул к столу, склонился над развернутым свитком Торы и прочитал:

— «Если клятву даешь, должен исполнить ее не мешкая; ибо Господь Бог твой спросит с тебя и грех падет на тебя. Что сошло с твоих губ, то ты должен исполнить и сделать так, как поклялся».

Ашер бен Соломон с достоинством кивнул.

— Если тебе будет сопутствовать удача, я узнаю, что Бог отцов наших подает мне знак, чтобы я исполнил то, чего ты хочешь.

— Не только я, но и Руфь! — воскликнул Мартин.

— Возможно, ты и прав. Я исполню то, чего пожелает моя любимая дочь. Даю тебе в этом свое слово.

ГЛАВА 4