Читаем Латинист полностью

— Отлично. Как, весь яд выплеснула? Ну а теперь возвращаемся к нормальной жизни. Доведи диссертацию до ума. Через месяц у тебя доклад на конференции. Сделай его по Овидию, забудь Мария. Посвяти каникулы подготовке. Я тебе помогу. Веди себя хорошо — ты можешь, я знаю. Публикация монографии у тебя в кармане — только не прохлопай. Но даже если этого не случится — хотя я думаю, что случится, — мы за лето сделаем из твоей диссертации книгу. Только перестань ерепениться. Будем работать вместе. Убежден — все получится. Можешь мне доверять. Идет?

Тесса кивнула.

— Ты сейчас куда?

— Мне нужно домой, — выговорила она наконец.

— Уверена, что одна справишься?

Она отвернулась от него и шагнула в туман, ослепленная яростью.

— Тесса! Завтра коктейль в издательстве. — Преследовать ее Крис не стал. — Пришлю сообщение! — крикнул он ей вслед. — Я пытаюсь тебе помочь!

Она шла дальше, внутри так и бурлило унижение. Ленточка, за которую он дернул, жгла шею; сгущались сумерки, шаги по Вудсток-роуд звучали непривычно громко. Оглянулась через плечо — там стоял какой-то молодой человек, не Крис. Тесса почувствовала, что вглядывается в него, чтобы удостовериться. Так будет всегда, подумала она. Он всегда будет так с тобой говорить. А ты — отмалчиваться в ответ.

* * *

Темное утро. Она вдруг осознала, что обычно просыпалась раньше. В висках стучало. Волосы пропахли табачным дымом. Она нарушила незыблемое правило и в какой-то момент перешла на виски — когда, не помнила, но вкус во рту был тому доказательством. Помнила лишь, как вошла в «Чайльд Роланд» в поисках полного забвения. Тесса выпростала ногу из-под одеяла, взяла телефон, согнулась пополам, отправилась в ванную. Академическая шапочка так и осталась на голове.

Без четверти десять. Одна эсэмэска от Клэр: «Прости, что не перезвонила. Страшно занята. Думаю, тебе лучше свалить из Оксфорда, пока в себе не разберешься. Приезжай в Нью-Джерси. Билет оплачу».

Клэр. Возможно, Тесса ей вчера и звонила. Ее вдруг захлестнула признательность, хотя она в жизни не созналась бы Клэр в том, что ей нужны деньги. Счет в «Ллойдс банк» был пуст, кредит выбран. Похмельная. Неприкаянная. Никому не нужная. Она просмотрела исходящие звонки и выяснила, что в 23:52 действительно звонила Клэр, а перед тем Бену. Блин.

Стала набирать ванну. Шум воды, обещание того, что она скоро обоймет тело теплом, умиротворяли. Пошла на кухню, налила воды в стакан, выпила залпом, налила еще. Оставался вопрос, что ответить на предложение работы в Вестфалинге — оно с укором смотрело на нее с подоконника, прижатое агатовым пресс-папье, подарком Криса. Подошла к окну, просмотрела текст, держа пресс-папье в правой руке.

«Ждем Вашего ответа до первого мая».

До тех пор еще вагон времени, однако ее уведомили, что, если она собирается принять предложение, пусть как можно скорее подает документы на рабочую визу, по возможности до середины марта, то есть прямо сейчас — сегодня шестнадцатое. Вот она сейчас как пойдет в Вестфалинг, как скажет, что согласна. А что ей еще остается?

Тесса вернулась в ванную, сбросила ленточку и мантию на кафельную плитку, белую блузку — на воротнике бурое пятно, кажется от чипсов, — повесила на свободный крючок и погрузилась в горячую воду. До смерти хотелось, чтобы Бен оказался рядом. Вообще хотелось вывалиться из этой реальности — и прежде всего из собственной вчерашней бесхребетности. Ощущение, что ее лишили дара речи, вгрызалось в плоть, заставляло осознавать собственную трусость. Опасные мысли. Тесса отпустила их в другое, такое же неспокойное место.

Если не вдаваться в подробности, Бен ушел от нее, потому что она задержалась на работе и не приготовила ужин, но на деле, разумеется, все было куда сложнее. За последние полгода между Беном и Крисом возникло странное взаимопонимание — на фоне того, что Тесса решала, искать ли ей работу не только в Британии, но еще и в США. Оба хотели, чтобы она осталась в Вестфалинге.

Прошлым летом Тесса согласилась не подавать заявления никуда, кроме Британии. Габриэлю становилось все хуже, Бен должен был навещать и его, и маму, причем регулярно. Семейные связи были для него важны, — собственно, именно из-за того, что Габриэль заболел Паркинсоном, Бен и вернулся в Оксфорд. Бен умолял Тессу не ставить его перед выбором между нею и родителями. И она поддалась на уговоры.