Читаем Латинист полностью

Говорил он при этом с большим обаянием, вставлял неброские шутки, то и дело заставлявшие Лиру и Софи улыбаться. Внешне он был, как всегда, любезен, Тесса знала, что для этого требуются силы, и видела, что черпает он их у нее, прежде всего ради нее и устраивает это представление. Через час она осознала, что отбыла положенное, уже вполне прилично уйти, однако осталась, выпила еще чая и даже чуть-чуть виски после того, как Крис и Алистер налили себе, оно согрело и укрепило.

Наконец — день уже клонился к вечеру — Софи и Лира объявили, что, будь здесь Дороти, она захотела бы услышать песню. Софи, Лира и Натли поднялись и заспорили, какую именно, а потом Лира решительно заявила, что любимая песня Дороти — «Пастух с холмов».

Коннор заявил, что тоже ее знает, встал с ними рядом. Софи спросила Криса, будет ли и он петь.

— У тебя в детстве был прекрасный голос, — стала уговаривать его Лира.

По выражению лица Криса невозможно было понять, добровольно ли он принимает это приглашение, хотя Тесса вглядывалась очень внимательно. Наконец Натли уговорил его встать с дивана, и они запели все впятером, прямо в комнатке, Тесса слушала. После первого же припева по предплечьям у нее побежал холодок. Ей показалось, что от баритона Натли на столе дрожат блюдечки, а сопрано Лиры и Софи так и вонзались в низкий потолок, стремясь улететь в небо. Коннор спел первую строчку припева, вторую все пели вместе, — насколько Тесса заметила, без всякой подсказки. Крис негромко подпевал тенором.

Они набрали побольше воздуха и запели следующий куплет. Теперь песню вел Натли, на шее от чувств вздувались жилы. Все глаза были устремлены в разные углы комнаты; общались они через звук. Тесса могла наблюдать за ними невозбранно. Ее здесь больше не было.

* * *

Крис сказал, что они увидятся через несколько дней: ему нужно было остаться в Хэмпшире, доделать дела по хозяйству; когда Тесса вышла к машине, небо успело расчиститься. По дороге в Оксфорд ей показали изумительный закат. Туман рассеялся, солнце шло к закату, но не садилось довольно долго — зависло на краю горизонта, решило подождать, чтобы Тесса спокойно добралась в Оксфорд до начала сумерек. Над головой у нее распростерлось несколько ленивых облаков, изнутри подсвеченных сперва оранжевым, потом розовым, потом алым, а под конец едва ли не синим. Тесса доехала до окраин Оксфорда и направилась в Коули, где жил Лиам, — вернуть машину. Поняла, что страшно нуждается хоть в чьем-то обществе и не хочет быть одна. Может, это такая странная реакция на похороны незнакомого человека? Трудно сказать.

Она немного посидела перед квартирой Лиама, послала ему эсэмэску, что приехала. В мансардном окне третьего этажа вздувалась на ветерке розовая занавеска. Вид был чрезвычайно мирный. Лиам вышел на улицу вместе с женой Ларой, в свободном белом платье и золотых браслетах.

Тесса вложила ключи в просторную ладонь Лиама, а Лара с озабоченным видом поинтересовалась:

— Как он?

— Ну, у него мать умерла, так что…

— Да, — сказал Лиам.

— Но он справится, — сказала Тесса.

— Лиам мне говорил про конференцию, — сообщила Лара, а потом без выражения добавила: — Мы решили, у вас окончательный развод.

Тесса заметила, что Лиам бросил на Лару быстрый взгляд.

«Хрупкая мраморная безделушка. — Так Крис когда-то описал Лару. — Ведет блог о питании. Булочки из дрожжевого теста называет „жизнеутверждающими“».

Прежнее совершенно апатичное отношение к Ларе медленно разбухало до неприязни. Не зная, что ответить, Тесса просто повернулась к Лиаму и еще раз поблагодарила за машину. Он был в белой рубашке, заправленной в черные джинсы, пряжка ремня блестела в свете уличного фонаря.

— Хочешь, довезем тебя до дому? — предложил он.

Тесса внутренне воспротивилась — либо они узнают, что она живет у Криса, либо придется прикидываться, что она входит к себе в квартиру.

— Сама доберусь, — сказала она.

— Нам совсем несложно, — заверила Лара.

Отговорить их удалось без особого труда, и после очередного ее «спасибо» они отправились ужинать — или что там у них намечалось. Тесса зашагала в сторону моста Магдалины, внутренне кипятясь из-за дурацкой фразы Лары. Она, разумеется, знала, какое они с Крисом производят впечатление: их поглощенность друг другом воспринималась как романтическая заинтересованность под маской интеллектуального взаимопонимания. Но внутренне она чувствовала глубокое удовлетворение оттого, что ничего подобного нет и в помине, что Крис взял ее в ученицы исключительно на основании ее статьи, что брак его на тот момент был нерушим, что толпа склонна к вульгарным суждениям.