Читаем Латинист полностью

С места, где стояли три стула, Тесса ушла заблаговременно, до встречи с Крисом в половине второго оставалось изрядно времени; она совершенно бездумно прошла через арку в главный двор, занятая прежде всего тем, чтобы подавить желание проверить почту на предмет новостей от потенциальных работодателей или какого-нибудь примирительного жеста со стороны Бена. В главном дворе прямо по газонам шлепали первокурсники, направлявшиеся в Холл. Из домика портера застенчиво выпросталась пожилая парочка в мучнистых куртках — туристы. Рядом с ближайшим фасадом высилась, в виде статуи, Агнес Вестфалинг, с ней рядом ее супруг Хью и Карл I, правивший в момент основания колледжа. Благодаря Крису Тесса знала, что на Агнес Вестфалинг штуковина, которая называется фартингейл, а также, судя по всему, траурная вуаль и что Агнес Вестфалинг стала «верной душеприказчицей своего мужа» — занятная формулировка, которая, кстати говоря, содержит в подтексте не только праведность Агнес, но и семейные проблемы самого Криса; именно Агнес и основала Вестфалинг, исполняя последнюю волю мужа, причем для этого ей пришлось преодолеть сопротивление нечистых на руку стряпчих и алчных наследников, пытавшихся сломить ее женскую волю.

Почти все эти курьезные факты Тесса узнала от Криса, и вообще он стал источником почти всех ее познаний о Вестфалинге. А еще в определенном смысле она знала, что может безнаказанно рявкать на студентов, несмотря на свою молодость, принадлежность к женскому полу и низменное американское происхождение, поскольку является безоговорочной фавориткой Криса. Агнес, жившая в жестко патриархальной Англии, смогла добиться очень многого, однако при основании Вестфалинга вынуждена была полностью опираться на непререкаемый документ — завещание мужа. То есть, несмотря на завидную твердость характера, она как бы действовала по мужской доверенности. Тессу несколько смущало, что в качестве внештатницы она останется под крылом у Криса, — это в конечном счете означало своего рода рабство.

Из тени рядом с домиком портера вылепилась долговязая фигура, вывалилась на свет и застыла над каким-то листком белой бумаги. То был Лиам в форме для регби, столь же неподвижный, как и Агнес. Тесса тут же вспомнила про рекомендательное письмо, этот мелкий пасквиль, лежавший у нее в сумке, и с новообретенной решимостью обогнула угол двора.

— Лиам, — начала она, надеясь добиться чистосердечного признания.

Он глянул на нее — лицо совершенно непроницаемо, но Тессе было не до тонкостей, она тут же продолжила:

— Это ты мне прислал по почте? — Она полезла в сумочку. Тут на лице Лиама неожиданно засияла сногсшибательная улыбка, и Тесса буквально обмякла от облегчения. Выходит, все-таки он. Пошутил. Облегчение как раз перетекало в праведный гнев, и тут Лиам от души ее облапил — запахи пота, травы, мужчин, — а потом так же внезапно отпустил.

— По почте? — повторил он, улыбаясь даже шире прежнего. Тут она наконец-то заметила листок бумаги у него в руке, который он сразу же всучил ей; заметила она и лохмотья от поспешно вскрытого конверта.

С величайшим удовольствием… должность штатного тьютора и младшего преподавателя латинского языка и античной литературы… колледж Брейзноуз, Оксфорд…

По щекам у Тессы прокатилась жаркая волна, сползла к шее. Глубоко укорененное чувство приличия помогло ей убедительно изобразить радость и возобновить объятие, хотя на миг и показалось, что земля уходит из-под ног.

— Поздравляю, — выдохнула она.

— Охренеть можно, — откликнулся он. — Прямо слов нет.

— Вполне заслуженно, — услышала Тесса собственный голос; фразочка занятная, потому что на деле чувствовала она строго противоположное. Лиам очень милый, но у него ни одной публикации нет и не предвидится. Она вообразила себе, как компашка престарелых профессоров вслух читает его диссертацию, поддерживая небольшое пламя под останками ее статьи про Дафну и Аполлона. Ей куда больше нравился славный-но-связанный Лиам. Она пока не поняла, как следует относиться к этому новому таинственно-трудоустроенному Лиаму.

— Если честно, я здорово переживал, — он явственно понизил голос, — по поводу рекомендации Криса, но, похоже, старина все сделал как надо.

— Кстати, об этом, — подхватила Тесса, подозревая, что Лиам в победном упоении позабыл о собственной шутке. Ты прислал мне вот это совсем не смешное письмо?

Она пристально следила за его лицом, все еще омытом радостью, выискивая на нем признаки стыда или узнавания, а рука тем временем заползала под клапан сумки, нашаривала листок.

— А, да, письмо. Без понятия, — ответил он. — Какое это имеет отношение к Крису?

— Это? — переспросила Тесса. — Ты про какое «это»?

— В смысле — «ты про какое „это“?» Сама мне и скажи. — Он рассмеялся, потом наконец заметил, как омрачилось ее лицо. — У тебя что-то не так?