— Так… — Зарина задумалась. — Конечно, правильнее было бы Марека отправить следом за ними. Но ему я не верю! Он — неблагоразумен и вполне может всё испортить. А нам надо всего лишь проследить, куда они денутся! Вот ты и проследишь!.. Яцек, сегодня в полночь мы встречаемся на этой поляне. Мы — и ты! Ты не можешь заблудиться, попасться в плен или тем более погибнуть! Ты даже опоздать не имеешь права! Жди нас здесь, как только сможешь вернуться. А всё, что ты должен сделать — проследить за ними до их лагеря! Не выручать наших, даже если их будут бить и пытать… мы потом поквитаемся… не лезть на рожон — проследить, Яцек! Ты понял, что это — всё?

— Понял я, понял! — сказал Яцек. — Дай мне хоть один пистоль, Марек! У меня ж только кинжал…

— Добрый кинжал! — ухмыльнулся Марек, даже на рубку дров обрядившийся как на войну и сейчас щеголявший целым арсеналом за поясом. — Не, не дам… Лишний он тебе! Упадёшь, он выстрелит — тебя обнаружат! Или — вдруг в голову взбредёт…

Марек вдруг осёкся, опустил взгляд и молча вытащил пистоль, протянул его Яцеку.

Довольный Яцек тоже без слов засунул его за пояс…

— Ну, мы пошли! — сказала Зарина, чувствовавшая себя неловко. — Ты тут не скучай, Яцек!

— Ага, не скучай! — ухмыльнулся Марек. — Да ему не дадут соскучиться! Тут — волки, змеи опять же… Не соскучится!

Яцек стиснул зубы и сдержался. Марек, подлец, знал, куда бил! Он всегда жутко боялся змей… волков… нетопырей… пауков… гусениц… Ну, много чего ещё! Всё и не перечислишь!

Он проявил невиданное мужество — продержался без истерики, пока Зарина и Марек не скрылись среди деревьев. Увы, это заняло гораздо меньше времени, чем ожидал Яцек. Ему даже показалось, что они намеренно спешили оставить его одного. Ну и ладно, коль так! Он не боится!

Не бояться оказалось гораздо труднее, чем предполагал Яцек. Почти сразу, просто развернувшись, он чуть не наступил на змею. С трудом сдержав вопль, он всмотрелся… Змея при ближайшем рассмотрении оказалась корягой, изумительно под змею замаскировавшейся. Но зато с дальнего конца леса на Яцека пристально и неотрывно смотрели два жёлтых глаза. Кажется, они даже моргали… Из груди Яцека вырвалось рыдание. Он крепко, до боли в пальцах, сжал пистоль и кинжал. Да, так оно спокойнее будет!

— Вперёд, Польша! — прошептал Яцек надтреснутым от ужаса голосом. — Ещё Польша не погибла!

Польша-то, может, и не погибла. А вот Яцек был близок к гибели — он был в этом убеждён. И ещё трижды на пути его оказывались змеи, оборачивающиеся корягами, и со всех сторон на него, очень пристально смотрели полные злобы глаза — жёлтые, красные, даже зелёные. И кто-то огромный и мохнатый шумно пролетел над самой головой. И ещё много чего случилось, прежде чем Яцек увидел хвост колонны, бредущей, казалось бы, без дороги, а приглядись — по едва видной в траве колее. Он даже обрадовался, их увидев.

Разбойники шли не скрываясь и без опаски — даже дозора не выставили. Оружие — пищали, луки, несколько самопалов, были убраны — закинуты за плечи или зачехлены, сабли хранились в ножнах. В середине отряда — вот тут никто оружие далеко не убирал — шли пленные ляхи и казаки. Кажется, никто из них не погиб от руки разбойников. Но тут отряд свернул, открылся от головы до хвоста, и сердце Яцека облилось кровью, когда он увидел понурого пана Анджея, даже похудевшего за этот час, который — пешим! — брёл, спотыкаясь, бок о бок с паном Романом. Вот пан Роман выглядел настоящим шляхтичем. Взгляд его блуждал где-то поверх голов разбойников, настрой явно указывал на несгибаемый характер и какой-то замысел. За ним следили сразу четверо, и никогда меньше двух человек не держало его на прицеле пищалей. Мол, смотри, пан! Коли что не так, мы тебя первого…

Дождавшись, пока последний разбойник укроется за поворотом, Яцек опять поспешил следом. Он не упустит их! Он будет похож на хорта — цепкого и неутомимого. И, когда он вернётся, даже Марек признает, что он достоин уважения! А Зарина…

Что там скажет Зарина, Яцек так и не придумал.

3

Зарина шла очень быстро и Марек, вознамерившийся наедине с ней сорвать ещё одни поцелуй, вынужден был тоже прибавить шаг, чтобы не отстать позорно. Удивительное дело, но татарка, которой вроде бы должны быть более привычны степные просторы, великолепно ориентировалась в лесу и ни разу не то что не споткнулась, но даже не уперлась в непроходимую преграду. Хотя лес был дремучим, поваленные неведомыми ураганами деревья попадались на пути часто. Марек, раз только вознамерившийся пойти своим путём и лихо перемахнуть через казавшийся надёжным ствол поваленной ели, внезапно потерял под рукой опору и с коротким воплем провалился в гнилушку, которой обернулся ствол. Зарина даже не засмеялась, хотя он, грязный, весь в гнилой древесной трухе, выглядел смешно.

— Некогда, Мариус! — сухо сказала она, нетерпеливо постукивая ладонью по стволу рябины, на которую опиралась. — Давай, поскорее очищайся!

Марек, оскорблённый в лучших чувствах, угрюмый, покорный, поплёлся следом. Труха, лишь местами счищенная до конца, сыпалась ему в следы, злые слёзы закипали на глазах…