Взрыв был всё же очень громок, и Кирилла оглушило. Пока он тряс головой и вычищал из глаз и рта землю и щепу, в бое произошли давно ожидаемые изменения. Слитный залп тридцати пищалей смёл защиту противника, а потом десятки стрельцов, сохраняя боевой порядок, появились из-за домов. Пищали свои они уже закинули за спины, а в руках стрельцов сверкали жутковатыми лезвиями бердыши. И даже самые решительные поединщики знали — снаряжённый бердышами строй стрельцов в рукопашном бою непобедим. Ну не с саблей же, впрямь, на них бросаться! Бой был закончен на этом. Некоторое, небольшое количество ляхов и казаков обратилось в бегство. В последних рядах отступающих шёл рослый, в дорогом доспехе, воин. Троих он успел сразить прежде, чем отступил. Стрельцы преследовали их неотступно, но в какой-то момент нарвались на слитный залп, сбились с шага… А там враги добежали до коней и были таковы. Ринувшаяся в погоню конница тоже потеряла время, разбирая завал из полудюжины телег, поваленных на бок и так прочно перегородивших улицу, что на то, чтобы раздвинуть их и пропустить конницу, потребовалось почти четверть часа. Четверть часа! На протяжении всего этого времени казаки бесновались и рванулись вперёд, когда проход был достаточен всего лишь для одного всадника. Но даже такая быстрота не принесла плодов. Провожаемые частыми залпами стрельцов, теряя людей, ляхи всё же вырвались из кольца. Соваться в лес сразу за ними, хотя на этом настаивали казаки, Кирилл не рискнул.

— Дмитр с хлопцами, даже если он всё ещё в плену, а не в погребе где-то сидит, — сказал он ходокам от казаков, — вряд ли порадуется, видя гибель нашу! А ляхи вполне могут устроить ещё одну засаду. Потери и так велики…

Потери и впрямь были велики. Особенно пострадали как раз казаки — среди них почти никто не имел доспехов, и пули ляхов, а особенно новое, подлое оружие, которым они воспользовались, нанесли им немалый урон. Восемнадцать убитых, ещё почти двадцать человек раненных, из которых лишь половина может сражаться, а остальным сейчас предстоит главный бой в жизни — со смертью…

Меньше всего пострадали стрельцы. У них было всего пятеро убитых, да ещё четверо были оглушены взрывом гранаты. Сам полусотник Павло Громыхало, хоть и качал головой, возмущаясь, новым оружием ляхов заинтересовался очень и очень… тем более три гранаты, не разорвавшиеся, были ему предоставлены.

— Добрая штука! — пробормотал стрелец, разглядывая их. — Ишь, как разят! Ну, поглядим, поглядим… Может, чего и придумаем, чтобы не только у ляхов они были… Ты, сотник, что надумал?

— Переждём! — спокойно ответил Кирилл. — Не время сейчас на рожон лезть. Да и у ляхов потери немалые. Далеко не уйдут!

Часть седьмая

1

Лагерь на опушке леса больше всего напоминал лазарет [18]или лечебницу. Из двадцати семи боеспособных воинов, которые этот бой начали, закончило его всего-то пятнадцать, да ещё двое раненных были оставлены в тылу ранее. Татьяна, Зарина, мессир Иоганн сбились с ног, пытаясь объять необъятное, но количество раненных значительно превышало не только число «лекарей», но и количество чистых тряпок, идущих на бинты… Ранены были практически все, сам пан Роман не уберёгся от сабельного удара, теперь щеголяя длинной, от виска до подбородка, царапиной на левой щеке. Пану Анджею повезло чуть меньше, и он схлопотал рукоятью бердыша в глаз. Глаз, хотя на него почти сразу наложили свинец, заплыл, почти не видел и пан Анджей ругался самым чёрным образом, пытаясь раскрыть его пошире… Больно!

Впрочем, сейчас поднять настроение воинов не могли даже его шуточки. Отряд словно бы погрузился в дрёму. Казаки и шляхтичи сидели, тупо глядя перед собой и даже не пытаясь заговорить. Оружие — сабли, ручницы и пистоли, лежали рядом, но их никто не чистил. Не слышно было обычных в таких случаях шуточек, никто не похвалялся молодецкими ударами… Они поставили на этот бой всё, они великолепно сражались и имели все шансы победить… Господь и Дева Мария отвернулись от них. Московиты взяли верх, буквально завалив улицы трупами людей и коней, а ударивший в спину отряд стрельцов докончил дело.