Читаем Лампа Ночи полностью

Приняв дар в виде отреза черного вельвета, цыгане разрешили Фэйтам посетить очередное сборище, но велели всячески избегать излишнего внимания и создания нервозности, которая, впрочем, и так буквально висела в воздухе. Супруги-ученые смотрели, как закатное солнце опускается прямо в костер, а цыгане, устроившись на склоне со множеством родников, пируют, поедая мясо, сваренное в пиве. Спустя несколько минут после заката около одной из повозок собрались музыканты и начали издавать какие-то странные визжащие звуки, явно разогревая и настраивая свои инструменты. Фэйты подошли поближе к повозке, уселись в ее тени и незаметно включили свои скрытые записывающие устройства. Цыгане стали играть однообразные грубоватые музыкальные фразы, которые постепенно перешли в жесткую пермутацию, [4] входящую в полное противоречие со звуками, издаваемыми убийцами на своих парных флейтах. Через некоторое время, сопровождаемая звуками гонгов, мелодия повторилась. Тем временем женщины принялись плясать или, точнее говоря, малограциозно топтаться в узком хороводе вокруг костра. Черные юбки мели землю, черные глаза блестели над диковинными черными полумасками, прикрывавшими рот и подбородок. На полумасках белой краской был нарисован огромный, широко осклабившийся рот. Из каждого рта свешивался длинный ярко-красный искусственный язык. Женщины вертели головами, а их огненные языки мотались из стороны в сторону и громко хлопали.

— Теперь это будет мне сниться как кошмар, — прошептал жене Хайлир.

— Потерпи… ради науки, — улыбаясь, ответила она. Танцорки то расширяли, то сужали круг, выкидывая вперед согнутую в колене правую ногу и покачивая массивными ягодицами; правое плечо уходило вперед, ловило ритм и затем все повторялось, но уже с левой ноги.

Скоро женский танец закончился, и танцующие отошли выпить пива. Музыка стала громче и патетичней; в круг по одному выходили мужчины. Они сначала выбрасывали ноги вперед, потом назад, выделывали сложные движения бедрами, руками и плечами, подогревая себя резкими хлопками в ладони. Но и они вскоре ушли пить пиво. А музыка все не прекращалась, и мужчины Вонго начали новый танец, требовавший много места. Танец этот состоял из прыжков, ударов ногами и неких сложных акробатических движений, подкрепляемых криками триумфа по окончании каждого особенно трудного. Скоро все устали и снова отошли к пивным бочкам. Однако это был еще далеко не конец веселья. Через несколько мгновений мужчины возвратились к самой кромке костра и приступили к любопытной практике лоутеринга. [5] Поначалу мужчины встали, пьяно расслабившись и глядя куда-то в небо, словно указывая на то созвездие, которое собирались оскорбить. Затем один за другим высоко подняли сжатые кулаки и принялись выкрикивать проклятия и вызовы своим далеким оппонентам:

— Эй вы, умытые крысы, идите сюда! Вы, выскочки и поедатели мыла! Вот мы стоим и жаждем вас! Мы готовы, мы сожрем ваши желудки! Приходите же, приводите своих жирнощеких воинов, мы превратим их в дерьмо! Мы искупаем их в воде! Мы не боимся вас! Не боимся! Мы победим!

И почти как по заказу на небе вспыхнул сноп света, и по земле застучали редкие капли дождя. Чертыхаясь и вопя проклятия, цыгане племени Вонго бросились под защиту повозок. Площадка мгновенно опустела, если не считать Фэйтов, которые, однако, тоже поспешили, хотя и не столь ретиво, к своему флиттеру. В Шронк они вернулись к утру, весьма довольные собой и ночной работой.

Утром супруги отправились на местный базар, где Алтея купила пару необычных канделябров, чтобы пополнить свою коллекцию. Музыкальных инструментов, представлявших интерес, они здесь не нашли, но узнали, что на рынке деревеньки Латуц, в сотне миль к югу, есть цыганские инструменты всех сортов, включая и современные, и такие древние, которые можно найти только на чердаках старых домов. В деревушку эту обычно никто не ездил. Вообще цены здесь были низкие, но, видя в Фэйтах людей из другого мира, им заломили плату выше всякого разумного предела.

И все же на следующее утро Фэйты полетели на юг, барражируя совсем низко над дорогой, идущей вдоль пустынных Вайчинг-Хиллз прямо на восток степи.

В тридцати милях от Шронка они наткнулись на неожиданную сцену. Внизу на дороге четверо крестьянских парней, вооруженных дубинками, тщательно забивали до смерти визжащее существо, лежавшее в пыли у них под ногами. Несмотря на хлещущую кровь и переломанные кости, существо пыталось защищаться и дралось за свою жизнь с отчаянным мужеством, что показалось Фэйтам признаком сильного и благородного духа.

Они посадили флиттер прямо на дорогу и заставили парней отступиться от своей поверженной жертвы, которая при ближайшем рассмотрении оказалась темноволосым мальчишкой пяти или шести лет от роду, изможденным от голода и одетым буквально в лохмотья.