Читаем Лампа Ночи полностью

После того, как все перешли в гостиную, Майхак вытащил лягушачий рожок, может быть, самую экзотическую вещь своей коллекции. Рожок соединял три совершенно противоречащих друг другу инструмента: он начинался прямоугольным медным мундштуком, потом переходил в коробку с четырьмя клапанами. Клапана контролировали четыре вывернутые трубки, сходившиеся в центральном медном шаре, называвшемся «горшком». С противоположной стороны мундштука тоже шла трубка, оканчивавшаяся простым колокольчиком. Клапаны регулировались пальцами левой руки и производили совершенно немыслимые звуки, похожие на бульканье елея. Над мундштуком вилась еще одна трубка, вставлявшаяся в ноздри и становившаяся подобием флейты, на которой играли правой рукой, издавая звуки, не имеющие ничего общего с первыми. Правой ногой воздух нагнетался в пузырь, как у волынки, а звуки объемом в октаву помогало издавать левое колено. Было очевидно, что игра на лягушачьем рожке требовала бесконечных упражнений в течение часов, дней и лет. А, может быть, и десятилетий.

— Я могу сыграть на рожке, но не уверен, хорошо ли получится, — обратился Майхак к хозяину. — Тут никогда не предугадаешь, какие точно звуки удастся из него извлечь.

— Я уверена, что вы играете блестяще! — воскликнула Алтея. — Но только не утомляйте нас серьезностью — сыграйте что-нибудь радостное и легкомысленное.

— Хорошо, — согласился Майхак. — Я сыграю вам пьесу «Нехорошие леди Антарбуса». Честно говоря, это единственная мелодия, которую я знаю.

Гость взял инструмент, приладил его и извлек несколько предварительных глиссандо. Носовая флейта задрожала и издала дрожащую трель. Из мешка послышались звуки, словно на плите кипел густой сироп. В следующий момент кипение стало столь резким, что Алтея и Хайлир поморщились. Инструмент гудел и стонал, замолкая через какие-то совершенно непредсказуемые интервалы.

— Я буду играть на полутонах, — заметив реакцию слушателей, объявил Майхак. — Итак, начинаю «Нехороших леди».

Джейро прислушался, и ему показалось, что рожок играет что-то вроде «Тидл-дидл-идл тидл а-бойгл ойгл, два стона, а бойгл да-бойгл-ойгл, стон, тидл-идл, стон, тидл-идл-идл э-бойгл-ойгл, два стона, тидл-идл, тидл-идл да-бойгл».

— Это все, на что я способен, — закончил Майхак. — Что вы об этом скажете?

— Очень мило, — ответил Хайлир. — Имей вы побольше практики, непременно заставили бы нас станцевать какой-нибудь конвульсивный танец.

— С лягушачьим рожком действительно надо быть поосторожней, — подтвердил гость. — Говорят, что он придуман самим дьяволом. — Майхак указал символы, вырезанные на меди. — Видите эти знаки? Они гласят: эта вещь сделана Суанезом. Суанез — это дьявол. Как убеждал меня продавец, каждый такой рожок скрывает в себе тайную песню. И если человеческому исполнителю удастся сыграть хотя бы часть этой песни, он окажется в западне и будет вынужден продолжать игру до тех пор, пока не упадет мертвым.

— То есть именно эту песню? — поинтересовался Джейро.

— Именно. Никаких вариаций не дозволяется.

— Продавец подтвердил вам происхождение этой вещи? — язвительно спросил Хайлир.

— Да. А когда я попросил документы, он дал мне картинку с этим дьяволом Суанезом и добавил за это к цене еще лишних двадцать солов. [8] Он, конечно, знал, что я очень хочу этот рожок. Мне оставалось или торговаться еще пару часов — или заплатить эти двадцать солов. Я выбрал последнее. Все эти торговцы из мелких лавок — неисправимые канальи.

Хайлир закашлялся.

— Нам это известно не хуже, чем вам.

— Когда я нашла свои медные канделябры, то попала в историю, очень похожую на вашу, — поспешила высказаться Алтея. — Это случилось во время нашей первой целевой экспедиции, которая и сама по себе была настоящей сагой.

И ты говоришь это мистеру Майхаку! — улыбнулся Хайлир. — Я думаю, что уж он-то знаком со всеми экзотическими местами!

— Я был далеко не везде, — остановил его гость. — Так что расскажите мне свою сагу.

И оба супруга рассказали, прерывая, уточняя и дополняя Друг Друга, историю своего давнего приключения.

Вскоре после их свадьбы они отправились в полевую экспедицию в мир Плэйз, в маленькое местечко неподалеку от края галактики. Подобно многим другим мирам, Плэйз был открыт и заселен во время первого взрыва космических путешествий. Фэйты прибыли на Плэйз с тем, что теперь назвали бы совершенно безрассудной затеей, — записать так называемые равноденственные знаки народа Кровавых гор. Такие исследования никогда раньше не проводились по одной веской причине — они считались равными самоубийству. Фэйты, наивные, как птички, прибыли в космопорт Плэйза и сняли номер в гостинице городка Серна, что расположен у самого подножья Кровавых гор. Именно здесь они и услышали впервые о трудностях, которые делали их программу практически невыполнимой. Точнее, о том, что их убьют в тот же момент, как обнаружат.