Читаем Лабух полностью

Не до другого мне, Зиночка, не до другого… У меня работы — лопатой не разгрести, концерт нужно мастерить, вон и договор уже есть, я один, Ростик в больнице, Игорь Львович в могиле, подполковник Панок в комитете госбезопасности, Зоя в Москве, Ли — Ли неизвестно где, а ты думаешь, что я про другое думаю…

Я подумал, что время теряю.

— Сама и устроишь, — подал я Зиночке ключи с визиткой, переправив номер своей квартиры на номер квартиры Рутнянских. — Знаешь, где это?

Зиночка, растерявшись, захлопала кукольными глазками.

— А вы?..

— Мне на работу. Увидимся вечером, Алик.

Возле больничных ворот остановилось такси, которое заторопился я перехватить, — из машины, чем–то сильно озабоченный, выскочил платный доктор Иосиф Данилович, поздоровался на ходу:

— Вам бы еще разок анализы сдать, Роман Константинович… С днем рождения, Зиночка! Подарок за мной…

Зиночка порозовела и погрозила вслед Иосифу Даниловичу кулачком. Несколько демонстративно, мне показалось, погрозила…

Не с ней ли проблема у Иосифа Даниловича?.. С геном любви…

— Едете? — спросил таксист, увидев, что я затоптался возле машины. Не делать же мне вид, будто не расслышал того, что сказал Иосиф Данилович…

День перестал быть просто днем, стал днем рождения.

Куда–то ехать нужно было — мы сели в такси. Таксист был тот же, который возил меня ночью. Он что — не спал?..

— Так у тебя праздник, Зиночка?

— И мне не сказала… — отодвинулся от Зиночки Алик. — Я бы не мешал…

— Вы… — начал узнавать меня таксист.

— Нет, я брат.

Таксист не понял.

— Почему вы брат?..

— Потому что за себя всегда дороже платить приходится.

Засмеявшись, таксист сказал почему–то:

— Это не Москва. Куда едем?.. На кладбище?

— Вас узнают все… — нашла, наконец, что сказать Зиночка. Я не стал возражать, а таксисту было все равно.

— В ресторан, — решил я, придумав самое простое. — Вышло так, что у нас праздник.

Зиночка заупрямилась:

— Нет, у меня день рождения вечером!

Таксист снова засмеялся — он, видно, все же поспал.

— Вечер рождения у нее… Далеко тебе еще до вечерней…

— До вечера и загуляем, — пообещал я. — До ночи.

— Я не люблю рестораны!

— Тогда куда?..

— Никуда. Туда, куда Алика, — и никуда. Меня дома ждут.

За решительностью в голосе Зиночки решительности было не ахти сколько…

— Значит, к тебе едем. Где–то же нужно отметить…

Зиночка настороженно не поверила.

— Вы в гости к нам?..

— Если приглашаешь…

Я сказал это, чтобы подразнить Зиночку, а она вдруг решительно распорядилась:

— Улица Железнодорожная! Ой, как мамка обрадуется!..

Ну, где дочка, там и мамка… По жизни у меня так.

— Ехать? — спросил таксист. — Ночь проездили — теперь день… Меня Виктором зовут.

И почему он, такой веселый, около кладбища стоять боялся?..

— Зиночка, у меня работы — лопатой не разгрести…

— А лопата в ресторане? — обиженно спросила Зиночка. — Я приглашаю — вы же сами напросились…

Действительно, она приглашает — и я сам напросился.

— Едем, Алик?

Я ожидал, что Алик, как обычно, застесняется и откажется… Алик застеснялся, расстегнул сумку и достал примятый букетик ромашек.

— Возле дома нарвал… Не знал, что у тебя день рождения, но так даже лучше…

— Алик!.. — расцеловала его Зиночка. — Как я ромашки люблю!

Алик оцепенел, хотя целоваться его учили и Зиночка, и Ли — Ли.

Глядя на Зиночку, можно было поверить, что она больше всего на свете любит ромашки… Когда я дарил цветы Марте, Марта говорила: «Возьми вазу и поставь где–нибудь…»

Чтобы я не думал, будто могу растрогать ее такой мелочью.

Редкая женщина. Даже среди немок.

— Поехали, — сказал я таксисту. — Через магазин.

В витрине магазина стояла кукла с тортом на руках. Не манекен, кукла — ростом с Зиночку и похожая на нее. Грудь торчком, спинка ровненько, попка кругленькая…

— Вы что, это оформление! — едва брови не переломились у продавщицы, будто я не куклу, а ее купить надумал. Пришлось идти к директору — я уже не видел иного подарка.

— Ой… — только и смогла выдохнуть Зиночка, когда я посадил рядом с ней куклу, а таксист сказал:

— Как из секс–шопа… Резиновая?

— Как сестра… — удивился Алик.

— Это мне?.. — осторожно погладив куклу по волосам, спросила Зиночка. — Я для вас больше не кукла?..

— Не кукла, — ответил я. — Куклина сестра.

По Железнодорожной проезжали мимо Грушевки, на троллейбусной остановке промелькнули Крабич с братом–мильтоном. Брат был в форме и держал Крабича под локоть — Крабич, видно, не твердо стоял на ногах. Со стороны можно было подумать, что его задержала милиция. Со стороны о многом можно подумать не так, как оно есть на самом деле.

— Подождите, — попросила Зиночка, когда мы подъехали к ее дому в конце улицы и поднялись к двери квартиры. — Поднимемся еще на пролет…

Она поставила куклу перед дверью, позвонила и взбежала к нам.

В отличие от той двери, через которую играл я в любовь с Лилей, эта дверь была с глазком, в который посмотрели и открыли.

— Ключи потеряла?..

Зиночка ладони в кулачки стиснула в восторге.

Я хоть и так себе композитор, лабух, но с абсолютным слухом. И я сразу вспомнил голос, который спросил: «Ключи потеряла?..» Переливисто–вихлявый и одновременно вялый, безнадежный…