Вирджиния слегка кивнула, все было понятно. Уже не надо лишних слов. Но Кристиан их никогда и не скажет, потому что боится признать то, что уже влюбился. Это точно.

Она принялась накрывать на стол, временами бросая взгляд на Криса. Тот увлеченно играл с малышом. Сейчас хотелось укорить брата, заметить, что пора ему подумать о будущем. Но она сдержалась, чтобы не злить его. Придет время, и Кристиан сам все поймет.

Ужин прошел в семейном кругу, за обеденным бабушкиным столом. Саид подоспел как раз вовремя, поцеловал жену, сына и обменялся рукопожатием с Крисом. Обсуждали многое: взрыв на яхте, бизнес, родителей, беременность Вирджинии и первые шаги Амина.

Баранина была великолепна, Джини научилась готовить настоящие арабские блюда. А что еще делать, когда сидишь с ребенком? Кристиан присматривался к ее животу, но пока не видел изменений.

– Срок еще маленький, – засмеялась она, увидев его задумчивый взгляд.

Пока Саид укладывал спать Амина, Крис и его сестра убирали посуду и складывали в раковину.

Кристиану вспомнилось детство: веселые и грустные моменты, проведенные в этом доме. Когда они были детьми, то бегали повсюду, играли в мяч, а иногда дрались. Бабушка их разнимала, но никогда не ругала. Она вообще не умела ругаться.

Кристиан застыл у окна, которое выходило во двор. Теперь он вспомнил тот день, когда Саид привез Вирджинию, чтобы та успела попрощаться с бабушкой перед смертью.

И она успела.

Жизнь – это череда событий, сменяющих друг друга. Иногда хочется задержаться на чем-то одном, но закон жизни суров: она делает лишь короткие паузы. Возможно, чтобы дать осознать, что можно изменить, а что – нельзя.

И она слишком короткая, чтобы долго думать. Надо успеть найти то, чего тебе не хватает, а потом схватить…

– Кристиан, – Вирджиния встала рядом, – почему ты медлишь?

Не надо догадываться, что она имеет в виду. Крис усмехнулся. Сестра пытается дать брату совет. И уже не первый раз.

Почему он медлит? Хороший вопрос. Даже он не знает ответа.

– Я не думаю, что это взаимно, – прошептал он и отошел от окна. И неважно, что Лусия предала его. Это было давно, но урок он запомнил. Предательство никто не забудет.

Но жизнь продолжается.

– Ты не узнаешь, если не спросишь.

Она права, но внезапно Крис занервничал. Значит, надо спрашивать? Даже дыхание участилось, потому что он представил этот момент. Но Элизабет его отвергнет, он прекрасно знал эту женщину. Отказ и измена – разные вещи, но вряд ли ему понравится, если Элиза скажет «нет».

– Быть холостяком гораздо спокойнее, – заявил он.

Вирджиния оторопела.

– Холостяком? – переспросила она и подошла ближе, а потом улыбнулась. – Ты думал о женитьбе на Элизабет?

Кристиан был в шоке. Он такое сказал? Думал ли он об Элизе как о супруге? Элизабет Фернандес? Звучит неплохо, но лучше о таком не думать.

– Нет, – солгал он, – не думал.

– Тогда подумай, – и она вручила ему тарелку и полотенце, а сама пошла к мужу и сыну.

Пусть брат поразмыслит обо всем в одиночестве. Иногда это бывает полезным.

О чем он думал, стоя у раковины с горой посуды? О том, что завтра же надо купить посудомоечную машину. О том, что погода в Англии стала хуже и уже идет первый снег. Скоро из Дубая прилетят родители, вся семья будет в сборе, и они по старой традиции встретят Рождество в бабушкином доме. Именно сюда Саид привозит Вирджинию и Амина каждый год, чтобы они вдохнули рождественский воздух. Саид – прекрасный муж и отец. Наверное, Кристиан не был хорошим супругом для Лусии, потому что она не позволяла ему быть таким.

Он был просто мужем. Но и она не являлась любящей женой. А может, любви вообще между ними и не было? Так… вспышка влюбленности, но не более?

Рядом с ней он никогда не ощущал спокойствия, умиротворения или уюта. Он касался ее, кончики пальцев дотрагивались до гладкой кожи… и все – не было такого, что их словно прошивают насквозь крошечные электрические разряды.

А сейчас, впервые в жизни, ему не хочется расставаться с женщиной. Его тянет в Кентербери! Он бы желал перенестись в комнату Элизы, туда, где царит покой, витает запах ее духов и красок.

В ту ночь, пока он не уснул на ее кровати, Крис любовался ею. Она стояла напротив мольберта, грызла деревянную ручку кисти и молчала. Он прекрасно помнил, как она хмурилась и отходила на два шага назад, изучала то, что уже нарисовала. Ей не нравилось то, что она видела. А когда нравилось, она улыбалась, и ее рука продолжала творить красоту. Элизабет великолепна во всем: когда язвит, рисует, когда говорит… И он даже скучает по пощечинам. Сейчас бы парочку, чтобы привести себя в чувство.

Кристиан выключил воду, оставляя посуду в раковине, и вышел из дома. Его тянет в Кентербери. Так почему он должен себе в этом отказывать?

Глава 30

Допоздна Элиза писала картину, уделяя внимание деталям: это было очень важно. Например, капли воды или тень от рельефных мышц Кристиана. Завтра он приедет забрать картину, и хотелось ее закончить вовремя.