Читаем Кватро полностью

– Наше кватро постоянно меняется. А перемены всегда к лучшему. И мы, Адима, абсолютно никуда не торопимся! – заметил один из старейших ученых, который был среди первых, кто поменял свое тело с сохранением своего нейрокода и погрузился в кватро. Он пользовался авторитетом и умел сформулировать философскую истину в двух словах.

– Веранты – наше будущее и наша надежда! Мы сохранили у них воспоминания о родителях и детях. А это очень ценно. Потому как мы все уже забыли как это – чувствовать тепло матери, стремление к слиянию и единению. Мы очень индивидуальны, и, в принципе, нам это не мешает развиваться. Мы не подвержены эмоциональным всплескам и стрессам, тому, что отравляет психику. Но из-за этого у нас снизился процент творчества. В нашей среде нет художников, писателей, музыкантов. Нам не хватает произведений искусств. А искусство творится всегда на грани эмоций, когда они зашкаливают, когда идет интоксикация чувствами. Именно тогда рождаются новые произведения.

– Лишь бы не было впадения в крайности и импульсивных поступков от эдакой эмоциональности.

– Ну, мы же постарались убрать из кода нейроны, которые отвечают за импульсивные поступки. Конечно, это еще сырые опыты, и наверняка в код еще придется вносить правки.

– Наши робоптицы, роболес, робонасекомые-дроны следят за их поведением и всё сканируют. Мы ведем наблюдение в интерактивном режиме. Они все проснулись сегодня, как мы и запрограммировали. Изучают свои тела, знакомятся друг с другом.

– Есть эмоциональные всплески?

– Пока незначительные. В основном радость и удивление, иногда страх. Если будет сильный всплеск, дроны мгновенно зафиксируют и отправят сигнал на станцию слежения. Мы сможем, в случае чего, остановить импульс у веранта. Они все у нас под контролем.

– А если они узнают, что они, как в клетке, и за ними наблюдают? Как это отразится на их поведении и эмоциях?

– Вот тогда и посмотрим. Будем решать по ходу и на месте возникающих проблем.

– Ох, мы и на Земле с антами были так же воодушевлены, а не получилось. Ошиблись. Не применили критическое мышление, – сожалел Кай.

– Тебе как будто их жаль? – Адима пила морковный сок через трубочку.

– Ну, не то чтобы жаль… Хотя, да, ты права. Мне их жаль немного. Хотел помочь и спасти. И вообще понять, почему меня так тянет к ним.

– Может, какие-то общие черты с твоей матерью? Ты был тогда под воздействием бессознательного, а материнский симбиоз очень мощная вещь. Правда, он со временем забывается и уходит в небытие.

– Да, видимо, так. Зато вот как получилось. Теперь может быть еще лучше.

– Надеюсь на это! Главное, чтобы этот остаточный симбиоз, вызывающий зависимое и, как следствие, девиантное поведение, не сохранился где-то еще, кроме нейро- и генокода. На каком-нибудь духовном уровне.

– Да ладно!

– Это я так, в порядке бреда.

В Венограде тем временем веранты просыпались и с удивлением изучали свои новые тела. Всего их было три тысячи. Они были одинакового цвета кожи – фиолетового, все высокого роста, с длинными конечностями. Это были признаки, которые отличали их от антов. Все остальное: цвет, длина, густота волос, цвет и глубина глаз, черты лица, – были созданы в клонах случайным подбором. Так веры создавали свои тела. Это не являлось существенным. Главным был нейрокод. Веранты вели себя очень спокойно и миролюбиво. Встречаясь друг с другом, они знакомились, обнимались, выражали большую радость, что им посчастливилось жить дальше со своим разумом и памятью.

– А ты кто?

– Я Петро из Восьмого переулка.

– Так я ж тебя знаю! Вот, точно, выражение глаз – твое! А я Марк с Центральной улицы.

– О, Марк! Надо же! Как ты изменился! Тебя и не узнать.

– Ну, не мудрено. Нас теперь вообще сложно узнать. Я и сам себя не узнаю. А ты узнаешь себя?

– Нет, конечно. Был крайне удивлен, увидев эту рожу.

– А что, ничего, симпатичная мордашка.

– Не, та была лучше, привычнее. Моя, родная.

– Ничего, и к этой привыкнешь! – Марк потрепал Петро по щеке. – Раньше ты был пухлястее. А сейчас стройный, подтянутый, и со вселенским иностранным загаром.

– Ну, как тебе вообще? Не жалеешь? – Петро заговорщически подмигнул Марку.

– Да хз… Не могу пока сказать. Всего несколько дней живу. А ты когда очнулся или проснулся?

– Да тоже пару дней назад.

– По ходу, здесь все так. Я уже познакомился с несколькими ребятами, – все с наших краев, с Земли, с поселения, все из антов будут. Вот такие, брат, дела! А ты встречал кого?

– Да, встречались и мне. Ну, и что ты собираешься тут делать?

– Да вообще не знаю что делать. Тут такое изобилие кругом. Всё есть, кроме спиртяги и травы. Уже всматриваюсь в каждый кустик, более или менее похожий на коноплю, или бы хотя бы ветку, тоже хорошо. Нет, не вижу ничего.

– Ой, а вдруг тут кайфа нет вообще? И что тогда делать? Как без него жить?

– Придется свыкнуться и адаптироваться. Найти какой-нибудь заменитель. Наверняка что-то есть.