— У целительницы муж импотент?… Ладно, по крайней мере, эта мысль меня успокаивает. Что за жизнь?! Как симпатичный мужик, так импотент или безденежный, что в общем почти одно и то же.

Галя занялась анализом следующей прошедшей пары.

Накупив всякой всячины, загрузив багажник старенького «Москвича» до упора, услужливо и виновато Сергей Алексеевич спросил:

— Домой поедем? Или ещё что-нибудь надо, Дуня?

— Хватит, пожалуй. И так пол рынка скупили.

— Тогда садись, поехали.

— Подожди. Это кто вон там? Не соседка ли наша? Может, захватить её до дома?

Мимо рынка шла мама Сони.

— Здравствуй, Мария Петровна! Сто лет тебя не видела. Ты домой? Хочешь, подбросим?

— Да нет. Спасибо. Мне ещё надо здесь.

— Что надо-то?

— Да дочка у меня в больнице. Я до вечера с ней побуду, а потом сама как-нибудь доберусь. Я вышла пройтись просто. Уж больно там мрачно, тяжело. И от стыда, и от душевной боли, и от того, что спрашивала её именно Евдокия, явно зла на душе не держа, Мария Петровна расплакалась.

— Выкидыш у Сонечки. Не знаю, хорошо ли это, плохо ли. Прости ты её, Дуняша!

— Да я ещё и обидеться-то не успела. У меня к ней, как к тому ребёночку, каким она была пятнадцать лет назад, нежность почти материнская. Обухом по голове она меня стукнула, это верно. Но обиды-то нет. А вот теперь и не будет, наверно.

Грустно и больно было обеим, каждой по-своему. Сергей Алексеевич, молча переваривавший услышанную информацию, стоял рядом, как посторонний. Женщины будто и не видели его, разговаривая о своём сокровенном. Мозг мужчины, ещё недавно раздираемого противоречивыми чувствами, вдруг заработал, как новый часовой механизм, всё стало просто и ясно; будто гора свалилась с плеч: «Не моё это. Мне туда не надо. Дуня, только, Дуня. С малышками пусть играют малыши, а я должен быть мудрым, верным, сильным, святым». Вслух он произнёс:

— Что Бог не делает, всё к лучшему.

— Бог. Уж наделал твоими руками. Тебе-то всё к лучшему. Мать пронзила ненавидящим взглядом любимого дочери:

— Кобель, молчал бы уж. Я думала, хоть один мужик есть на свете стоящий, так нет же, все вы одинаковые.

— Прости, Мария Петровна, меня. Поверь, я бы стал, если надо, отцом хорошим.

— Ну, про то мы, слава Богу, не узнаем уже. А мужем ты для обеих хорошим бы стал?

— Не знаю. Я сам всю голову уже сломал.

Женщины попрощались тепло, на главного виновника событий, даже не взглянув. В деревню супруги ехали молча, думая каждый о своём. Молча перенесли сумки от машины к дому. Пока Сергей Алексеевич ставил машину в большой, кирпичный гараж, Евдокия поднялась на крыльцо и застыла. На террасе были слышны голоса, Сутр с кем-то оживлённо беседовал. Но не это было самое странное. Она была уверена, что в доме находится Соня. Медленно, будто боясь новых открытий, вошла она в свой дом и настороженно посмотрела на девушку, сидящую к ней спиной.

— А вот и хозяйка! Знакомься, Евдокия. Это Василий, А это Марина. Они за вещами приехали.

Девушка встала, повернулась лицом, поздоровалась. Опытная целитель-ница дала себе слово срочно заняться своим здоровьем: «О-о. Мать, ты дала. Ревнуешь, что ли? Недостойно это. Если уж видение твоё даёт сбой, надо срочно лечиться. А то ещё дисквалифицируют тебя, контактёр».

— Здравствуйте. Это вы, значит, по ночам в лесу приключения ищите. Ну, кто ищет, тот найдёт. Ты, Сутр, естество своё, вижу, уже продемонстрировал.

Фавн с голым торсом, но в юбке, великолепно чувствовал себя, развалившись в единственном кресле, стоящем на террасе, рядом с накрытым столом.

— Проходи, дорогая Евдокия, будь как дома. Чаю хочешь? Ребята готовенькие. Можно вербовать. Первый стресс они ещё в лесу пережили, а сейчас, думаю, готовы сотрудничать.

— Как это сотрудничать?

Марина заволновалась.

— Успокойся, милая, насильно никто вас не заставит. Это только по доброй воле, если вам интересно.

— Конечно, интересно.

Это уже Василий, начавший было скучать без экстремального спорта, обнаружив новое направление смысла жизни, радостно согласился на всё и сразу.

Глава 10

Лесная братия уважала бабушку Олю. Она когда-то погибла в окрестностях Мурома.

Утопленников в местных болотах за последние лет семьсот на территории таинственного леса хватало. Ещё раньше народ почему-то топ меньше: то ли осторожнее и опытнее был, то ли физически сильнее, то ли просто не лазал, куда не надо. Совсем старых, возрастом более тысячи лет, топляков, которых было здесь около десятка, как-то выудила одна мощная сущность, устроившая чистку местности на предмет загостившихся на Земле уклонистов от дальнейшего развития. Так что те, кто возрастом приближались к выловленным, вели себя очень осторожно, даже пытаясь по-своему преображаться.

Надо сказать, что не все утопленники задерживались в лесах. Кто-то сразу улетал вверх и растворялся в небе. Оставались те, кому нравилось быть здесь.