Читаем Кутузов полностью

…Во второй половине XVI века Псковская земля сильно пострадала от военных бедствий в ходе Ливонской войны: почти 25 лет по ее дорогам двигались войска Ивана Грозного, наступавшие на Ливонию; в их числе уходили на войну псковские служилые люди. Оборона Пскова против многочисленных войск польского короля Стефана Батория в 1581 году стала одной из самых героических страниц в военной летописи России. Стефан Баторий надеялся на внутренние противоречия в России, на недовольство суровым правлением Ивана Грозного, однако иноземцы с удивлением писали о русских: «Должно заметить, что народ не только не возбуждал против него никаких возмущений, но даже высказывал во время войны невероятную твердость при защите и охранении крепостей». В этих драматических событиях, вероятно, также принимал участие не один предок М. И. Кутузова. Так, 12 марта 1813 года полководец признавался в письме известному писателю и публицисту А. Коцебу: «…Ни одна из Ваших работ не ускользнула от меня, а одна из книг, которые прославили Ваше перо во всех областях литературы, именно один из романов, действие которого происходит в Ливонии, настолько заинтересовал меня, что я даже не спал ночами, чтобы завершить чтение»⁶. Очевидно, полководец имел в виду роман «Свидригайло, великий князь Литовский». В те годы, когда формировался характер «простого псковского дворянина», время текло гораздо медленнее: не было ни электрического освещения, ни СМИ, ни привычных для нас средств связи и средств передвижения. Следовательно, гораздо медленнее менялись образ жизни людей и их представления о смысле жизни, увековеченные сословным делением, семейным промыслом и т. д. «Люди того времени отличались чрезвычайным почтением ко всему старинному, сделанному предками, и какой-то боязнью перемен, нововведений; изменять что-либо в своем доме и хозяйстве, „священных от древности“, казалось тогда большинству „смертным грехом и невиданным отважным предприятием“; старики и вообще старина пользовались чрезвычайным почтением…» — писал историк, изучавший жизнь провинциального общества первой половины XVIII века⁷. В «блаженном XVIII», как назвал столетие М. Ю. Лермонтов, люди ближе и явственнее ощущали свою связь с дальними предками, чем современный человек — со своими отцами и дедами. Для владевшего несколькими языками и европейски начитанного М. И. Кутузова всё, чем он занимался в жизни, а именно: война, политика, дипломатия, административная деятельность, — всё это уходило корнями в далекое прошлое, которое он всегда принимал во внимание. Его успехи на различных поприщах зависели от того, что он, как показывает переписка, отчетливо представлял себе исторически сложившиеся характеры действующих лиц эпохи, будь то Франц II Габсбург или Наполеон Бонапарт. Для нас, конечно, важно знать: что с детства знал о предках, а значит, и о самом себе Кутузов? Ответить на этот вопрос несложно благодаря тому, что в царствование Павла I само правительство побуждало благородное сословие подавать сведения о своем происхождении в Геральдическую палату. Семейным воспоминаниям способствовала такая наука, как геральдика. Фамильный герб — постоянное напоминание о выдающихся заслугах предков — не выходил тогда из повседневного употребления: карета с гербом на дверцах, герб на воротах особняка, герб на парадном сервизе, наконец, герб-печатка, вделанный в кольцо, которым «опечатывался» сургуч на письмах. Что представлял из себя герб Кутузовых? Во втором томе «Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи» помещено изображение этого герба с описанием: «В щите имеющем голубое поле, изображен черный одноглавый Орел с распростертыми крыльями, имеющий над главою дворянскую Корону с тремя строусовыми (страусовыми) перьями. Намет на щите голубого и черного цвета, подложенный серебром». Далее же сообщается: «Род Голенищевых-Кутузовых, как показано в Российской Истории и в Бархатной книге, происходит от выехавшего в Россию к Благоверному Великому Князю Александру Невскому из Немец честнаго мужа именем Гавриила. У сего Гавриила был праправнук Федор Александрович Кутуз, от которого пошли Кутузовы. Происшедшаго от сего Федора Кутуза, потомка Андрея Михайловича дщерь была в замужестве за Казанским царем Симионом. Помянутого же Кутуза брат родной Ананий Александрович имел сына, прозванного Голенище. Потомки их, Голенищевы-Кутузовы, Российскому Престолу служили разные дворянские службы, а некоторые находились и в знатных чинах, и жалованы были от Государей поместьями и другими знаками Монарших милостей. Все сие доказывается сверх Истории Российской, Бархатною книгой, копиею с жалованной на поместья грамоты и родословною Голенищевых-Кутузовых»⁸. В этом издании, как и положено, первые страницы занимают гербы княжеские, потом идут гербы родов графских; герб Голенищевых-Кутузовых помещен в разделе гербов дворянских. На первой странице издания значится: «На подлинном подписано собственной Его Императорского Величества рукою тако: быть по сему. В городе Павловске июня 30 д(ня) 1798 г.». «…Я никогда не ожидал какой-либо степени известности…» — впоследствии напишет Кутузов. Действительно, в то время, когда составлялся гербовник, Кутузову, вероятно, трудно было представить, что в отличие от представителей многих именитых родов именно его, «простого псковского дворянина», будут величать светлейшим князем Голенищевым-Кутузовым-Смоленским и, более того, он заслужит единственный в своем роде титул: «спаситель Отечества». Следуя в череде великих мужей Румянцева-Задунайского, Долгорукова-Крымского, Потёмкина-Таврического, Суворова-Рымникского, он достойно замкнул плеяду «славных екатерининских орлов».