К сожалению, сохранилось очень мало свидетельств очевидцев о жизни королевской куртизанки. Большая часть ее писем королю погибла в огне. Единственно достоверные сведения содержит «Апология» графини (Лейпциг и Гера, 1808). Поэтому многое о ее настоящем характере и о ее жизни осталось во тьме веков. А, например, любые сведения из современных ей газет и памфлетов дают достаточно одностороннее и примитивное изображение событий. Поэтому общая характеристика образа графини весьма неточна. Таким же получился ее портрет по свидетельству Гайгера «Берлин 1688—1840» (Берлин, 1895), принимающего во внимание все исторические источники:

«...Возлюбленная короля жила довольно уединенно в очень хорошо обставленных, но не роскошных домах в своем имении или в столице. Почти три десятилетия она была верной спутницей короля. А когда ее прелести перестали волновать короля, она стала его другом и доверенным лицом. Она не была ни сводницей, ни шпионкой или воровкой. Она совсем не была распутной женщиной, а просто в ранней юности вступила на неправедный путь и потом мужественно противостояла последствиям своих ошибок. Она не была образцом добродетели, но не была и ханжой. Она занималась благотворительностью, и ей были свойственны душевные порывы. Друзья еще во времена ее блеска называли ее „Другом Человечества“... Красота и ум впоследствии еще не раз могли сослужить ей службу, и иногда она не могла не воспользоваться этим, однако основной ее добродетелью была верность. И это привязывало к ней короля даже тогда, когда его сердце и ум были заняты другими...»

Остаются еще критические выступления ее явных врагов, которые, правда, совсем не обязательно в любом случае пытались очернить ее. Советник Фридрих фон Кельн пишет в своем труде «Доверительные письма о внутренних контактах при прусском дворе после смерти Фридриха II» (Амстердам и Кельн, 1807):

«... Принц отправил Лихтенау в Париж. А когда она вернулась и очаровала его как никакая другая женщина, король решил снять ей отдельный дом. В это же время она познакомилась с Ритцем, но осталась женщиной принца. Она в самом деле любила его и даже так ревновала, что многие опасались иногда за саму ее жизнь. Итак, она стала любовницей короля и должна была удовлетворять все его прихоти. В то же время она так хорошо изучила все привычки короля, как будто знала его с детства. И когда со временем чувства его к ней притупились, она держалась настолько сдержанно, что этим привязывала его к себе, и он снова и снова возвращался к ней.

Она была сама женственность, очень ревнивая и честолюбивая, но не злая. Она способствовала возвышению нескольких подлецов и обогащению нескольких нищих, которые после ее падения пытались обливать ее грязью.

Она никогда не пыталась ввести короля в большие расходы, и то, что она получила, было мелочью по сравнению с сотнями миллионов, выброшенными в окно главным расточителем. Несколько поместий в Марке, несколько сотен тысяч в драгоценных украшениях и 500 000 талеров в ценных бумагах – вот и все... В то же время она не согласилась принять поместья в Южной Пруссии и никогда не была подкуплена иностранными державами. В смерти Ингенхайм она была совершенно невиновна. Она насмехалась над розенкрейцерами и высмеивала их даже в присутствии короля, чем часто приводила его в бешенство.

Природа щедро одарила ее всеми чарами, чтобы соблазнять мужчин. Но она никогда не поддавалась легкомысленным связям. У нее была необыкновенно прекрасная фигура, совершенная и бесподобная. У нее был неплохой вкус и склонность к меценатству. У нее был самый изысканный в Берлине стол, самое непринужденное и веселое общество. Она была рождена и воспитана как куртизанка».

Три раза в своей бурной жизни у нее изменялись фамилия и положение. Однако наибольший интерес для потомства представляет как раз то время, которое она в качестве фаворитки и друга провела рядом с прусским принцем, а затем королем.

9 июня 1820 г. графиня умерла вследствие болезни печени. Надолго канула в Лету слава о ней, когда ее останки 13 июня 1820 г. были похоронены в склепе церкви св. Ядвиги.

В своей бурной жизни Лихтенау на себе неоднократно испытала истинный смысл поговорки: «Король королей – это бренность бытия!»

Глава IX

ЭМИ ЛАЙОН, ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН

(1763—1815)