Читаем Куртизанки полностью

Во время моего пребывания в Италии я сообщила королю о возможном заключении брачного контракта между моей дочерью, графиней фон дер Марк, и лордом Гарвеем, сыном милорда Бристоля, из чего, к сожалению, впоследствии ничего не вышло. Тогда в нескольких своих письмах он сообщил мне о своем окончательном решении присвоить титул графини. И я не осмелилась отказаться.

Что же тогда остается от частых и язвительных упреков в мой адрес в честолюбии, стремлении к почестям и титулам? Какое тут тщеславие, если обстоятельства вынуждают меня принять титул, который я могла бы получить уже десять лет назад?..

...А вообще-то я считаю, что объективно присвоение мне титула совершенно справедливо. И тут возникает вопрос: как же я должна себя вести после этого – при таком отношении двора и высшего света, к которому я до сих пор сама принадлежала? Самое главное, конечно, это то, что у меня нет знатных предков и родословной. И это пятно, конечно, будет на мне до гроба. Но как же я должна была поступить? И разве правда, в частности, то, что пишет своим отравленным пером господин кригстрат Фридрих фон Келли:

«Можно легко представить себе, в какой вертеп превратился королевский дом в последний год правления Фридриха-Вильгельма II благодаря окружению короля. Он отдает предпочтение графине Лихтенау, над которой, начиная с ее представления при дворе, насмехаются все принцы и даже сама королева?»

После возвращения из Италии Вильгемина находилась на вершине могущества. Все ее прежние враги примирились с ней, хотя зачастую это было всего лишь притворством. Теперь им приходилось считаться с ней. Король доверял ей, как ни одной из ее бывших соперниц.

Одновременно с титулом графиня получила в свое распоряжение поместья Лихтенау, Брайтенвердер и Росвизе. Она стала таким образом крупной землевладелицей. Это привело к появлению целого роя весьма серьезных претендентов на ее руку из представителей знати. Так, например, ей сделал предложение лорд Темпелтаун, двоюродный брат знаменитого английского министра Питта. Дело дошло даже до обручения. Когда король узнал о возможном союзе, он стал энергично противиться этому. Несомненно, в первую очередь мужчин очаровывал тонкий шарм интересной женщины. Однако Вильгемина была другого мнения. «Все думают, что я владею миллионами,– писала она.– С тех пор, как я стала графиней, я просто не в состоянии увернуться от брачных поползновений знатных господ».

В своем дворце на Унтер-ден-Линден, в пристрое, выходящем на Беренштрассе, графиня фон Лихтенау организовала свой собственный театр. На открытие и гала-представление, в котором были задействованы лучшие силы придворной сцены, она пригласила королеву, всю королевскую семью и весь двор. До сих пор все члены королевской семьи презирали Вильгемину. Любые контакты с ней гневно отвергались. Никто не хотел знать низкородную потаскуху!

Однако по воле короля все изменилось буквально за одну ночь. Теперь Вильгемина была знатной и приходилось ее признавать! И теперь она могла пригласить двор к себе. Вообще-то, было не очень тактично, что в качестве первого представления была выбрана опера Назолини «Клеопатра». В результате вскрылись старые раны. Историограф А. X. Дапмартин в своем труде «Жизнь при дворе Фридриха– Вильгельма II» так рассказывает об этом празднике:

«Королева, кронпринц и его супруга, как и другие королевские принцы и принцессы, дрожали от еле скрываемой злобы из-за унизительного положения, в которое они попали в качестве гостей женщины, само существование которой было им ненавистно. Какое достойное сожаления развитие событий! И какие печальные мысли навевало оно, каким тревожным сигналом оно было! Бледное лицо короля носило отпечаток смертельной болезни. Добрая королева выдавливала из себя вынужденное веселье... Именно ей принадлежала самая несчастная роль на праздничном вечере у графини Лихтенау. Выбор оперы был в высшей степени бестактным и предосудительным.

Сочувствующие и в то же время любопытные взгляды зрителей были большей частью направлены на королеву, как будто точную копию несчастной и покинутой неверным мужем Октавии».

Несомненно, этот праздник был большой ошибкой. Но король повелел. Может быть, он снова хотел в какой-то мере загладить свою вину перед Вильгеминой, которая столько лет была ему преданной подругой?! А может быть, он чувствовал, что дни его сочтены... Здоровье «Благословенного» было серьезно подорвано. Последствия разгульного образа жизни проявились в неопровержимых признаках водянки. Придворные врачи были не в состоянии помочь. Они предписали лечение водами в Пирмонте. Король согласился. Он приказал, чтобы графиня фон Лихтенау сопровождала его. Никто не осмелился возразить.