Читаем Курс любви полностью

С возрастом у обоих появляется ощущение новой осведомленности о собственной незрелости и в то же время чувство, что едва ли такое присуще им одним. Наверняка где-то есть другие, способные понять их лучше, чем они сами себя понимают. В шутку говорится о лечении с течением лет. Поначалу насмешничали на счет дисциплины: лечение у психотерапевтов, мол, дело очень немногих безумцев, у кого много времени и денег; все лекари сами сумасшедшие; попавшим в беду следовало бы попросту побольше беседовать с друзьями; «посещать такого-то» по поводу расстройств это для Манхэттена, а не графства Лотиан[44]. Однако с каждым крупным спором между ними эти бодрящие клише, казалось, убеждали все меньше и меньше, и однажды, когда Рабих в ответ на расспросы Кирстен о счете кредитной карточки в бешенстве опрокинул кресло, сломав одну из ручек, они оба сразу же, не говоря ни слова, поняли: нужно записываться к врачу. Найти подходящего психотерапевта трудно, гораздо труднее, чем отыскать, скажем, умелого парикмахера, оказывающего услуги, наверное, менее претендующие на внимание человечества. Расспрашивать знакомых в ожидании рекомендации – дело коварное, поскольку люди склонны саму просьбу расценить как признак того, что брак в беде, а не воспринять ее как свидетельство его крепости и возможного долголетия. Как и большинство из того, что призвано по существу помогать курсу любви, обращение к консультанту кажется делом сугубо неромантическим. В конце концов, поискав в Интернете, они находят единственного практикующего семейного психолога, приемная которого находится в центре города, чей простенький сайт в Интернете сообщает о компетентности в «разрешении проблем пар». Фраза выглядит ободряющей: их конкретный случай не изолированный феномен, а всего лишь частица того, что происходит внутри хорошо изученной группы людей с общими для всех тревогами. Приемная расположилась на четвертом этаже мрачного доходного дома конца девятнадцатого века. Но внутри помещения тепло и приветливо, полно книг, газет и живописных пейзажей. Врач-консультант, миссис Фейербейрн, щеголяет в простом темно-голубом врачебном халате, на голове у нее большая, вся в тугих завитках шапка седых волос, обрамляющих скромное лицо с привлекательным выражением искренности. Когда она садится в кабинете, ноги ее оказываются подняты довольно высоко над полом. Рабих позже недобро заметит, что «хоббит», по-видимому, вряд ли набралась большого непосредственного опыта в страстях, спецом которых себя выставляет. Рабих замечает большую коробку салфеток на маленьком столике между ним и Кирстен – и чувствует, как все в нем против их причастности. У него нет никакого желания принять приглашение прилюдно поведать свои печали стопке салфеток. Пока миссис Фейербейрн записывает номера их телефонов, он, почти прерывая сеанс, заявляет, что их приход сюда был, по сути, ошибкой, вполне мелодраматически слишком близко приняли к сердцу несколько возникших между ними споров, а если разобраться, то их отношения – совершенно то, что надо, и, если откровенно, временами очень хорошие. Ему хочется вырваться из этого помещения в нормальный мир, в кафе на углу, где они с Кирстен съели бы по сэндвичу с тунцом, выпили бы по стакану бузинного тоника – и дальше жили бы себе поживали обычной жизнью, из которой так нелепо изъяли себя по собственной воле из-за неуместного чувства несоответствия.

– Позвольте мне для начала разъяснить вам кое-что, – говорит врач, тщательно выговаривая каждое слово с акцентом эдинбургской элиты. – У нас пятьдесят минут, за ходом которых можно следить по часам над камином. Возможно, в данный момент вы испытываете легкую тревогу. Было бы необычно, если бы ее не было. Вы, возможно, полагаете, что я либо знаю о вас все, либо что я никак не могу хоть что-то знать про вас. Ни то ни другое неверно. Мы познаем что-то вместе. Должна внести поздравительную нотку за ваш приход сюда. Это требует кое-какой смелости, я понимаю. Просто согласившись быть здесь, вы сделали один из громаднейших шагов, каким могут шагнуть двое, стараясь остаться вместе. – За спиной врача полка с основными трудами по ее специальности: «Эго и его защитные механизмы», «Дом там, откуда мы начинаем», «Боязнь раздельной жизни», «Эхо любви в психотерапии пар» и «Мы сами и другие в теории объектных отношений». Сама врач уже наполовину написала книгу (свою первую) под названием «Надежная и тревожная привязанность в брачных отношениях», которая будет напечатана в небольшой лондонской типографии. – Расскажите, что натолкнуло вас на мысль, что вам, возможно, нужно прийти и поговорить со мной? – произносит она более проникновенным голосом.