Читаем Курс любви полностью

Следует смиренно признать, что сами по себе они друг друга не поймут. Их присутствие в кабинете психотерапевта означает, что они отказались от попыток интуитивно догадываться, что творится внутри так называемых «родных душ». Романтические мечты капитулируют, на замену им – в течение многих месяцев – приходят мелочные проверки каких-то с виду незначимых моментов домашней жизни, хотя, по мнению миссис Фейербейрн, никаких «малозначительных» моментов не существует: недоброе замечание, мимолетное нетерпение и ранящая бесцеремонность – это сырье ее профессии. Миссис Фейербейрн помогает извлекать взрыватели из «бомб». Может показаться глупым потратить пятьдесят минут (и семьдесят пять фунтов стерлингов) на то, как Рабих реагирует, когда Кирстен во второй раз кричит ему снизу спуститься и накрыть стол, или каким образом реагирует Кирстен на неутешительные результаты Эстер в изучении географии… Но это «питомники» для таких проблем, которые, если оставить их без внимания, разовьются в вид катастроф, обычно находящихся в фокусе внимания общества: домашнее насилие, распад семей, вмешательство социальных служб, судебные постановления… Все начинается с мелких унижений и разочарований.

Сегодня Рабих продолжил спор, затеянный вчера вечером. О работе и деньгах: есть опасность, что в его фирме в скором времени заморозят или сократят зарплату, из-за чего могут возникнуть трудности с выплатами по ипотеке. Кирстен внешне отнеслась к этому почти равнодушно. Почему, стоит столкнуться с чем-то таким серьезным, его жена реагирует на это так неободряюще? Разве не может она найти какие-то, какие угодно, слова о готовности помочь? Да расслышала ли она все как следует? Почему она так часто отвечает мужу загадочным «Хмм» именно тогда, когда ему больше всего нужна ее поддержка? Поэтому-то он и кричит на нее, ругается, а потом бросается прочь. Выход не идеальный, но она подвела его всерьез.

Надо же такую глупость ляпнуть, протестует Кирстен. Опять он преувеличивает, как и во многом другом, от того, какой сильный дождь льет, до того, какая ужасная еда в ресторане… вроде того раза, когда они в Португалию поехали, так он еще через месяцы только про то и говорил, какой «вшивой» была гостиница, будто на ней свет клином сошелся, когда даже дети считали, что она была отличной. Ее реакция, добавляет она, конечно же, не оправдывает то, как он реагирует. Стоило ли с топотом бежать из комнаты? Что это за взрослый с таким нравом? Она, не скрывая, предлагает миссис Фейербейрн поддержать ее как разумную в паре и – как сестре по полу – вместе с нею подивиться глупости и мелодраматизму мужчин. Увы, миссис Фейербейрн не нравится, когда ее заставляют встать на чью-то сторону. В этом часть ее таланта. Ее не заботит ничто из того, что «правильно». Ей нужно разобраться в чувствах каждой из сторон, а потом увериться, что каждая сторона отнесется к этому с симпатией.

– Что вы чувствуете к Кирстен в таких случаях, когда не очень-то разговорчива? – спрашивает она Рабиха. Вопрос абсурдный, считает тот, раздражение прошлого вечера начинает оживать в нем.

– Чувствую точно так, как вы бы ожидали: что она ужасна.

– «Ужасна»? Только потому, что я сказала не в точности то, что ему хотелось услышать, я «ужасна»? – вмешивается Кирстен.

– Кирстен, минуточку, пожалуйста, – предостерегает миссис Фейербейрн. – Мне нужно чуть больше времени, чтобы выяснить, что испытывает Рабих в такие моменты. Когда вы считаете, что Кирстен вас подводит, что это для вас?