Читаем Курс любви полностью

– Это место мне особенно нравится, – говорит она и на мгновение закрывает глаза. Он недвижимо стоит около кровати, а певица повторяет слова, всякий раз октавой выше, словно плач, рвущийся прямо из его сердца. От такой музыки он держался подальше после того, как родились дети. Нет ничего хорошего впадать в такое забытье, когда рамки его жизни требуют решительности и бесстрастия. Он подходит к ней, берет ее лицо в ладони и прижимается губами к ее губам. Она крепко прижимает его к себе и снова закрывает глаза. «Я отдам тебе все…» – поет голос. Во многом все происходит так, как, ему помнится, было прежде, этот первый промежуток времени с какой-нибудь новенькой. Если б он мог собрать воедино время всех подобных сцен за все свое прошлое, получилось бы не более получаса, и все же именно эти мгновения во многих смыслах были прекраснейшими в его жизни. У него такое чувство, что ему дарован доступ к такому себе самому, о каком он давно думал как о мертвом.

Каким же опасностям подвергаются те трогательно неуверенные в себе мужчины, которые, колеблются в оценке собственной привлекательности и вынуждены то и дело выяснять, желанны ли они другим!

Она гасит свет. Между ними прячется множество различий: ее язык более любознателен и нетерпелив, спина у нее выгибается, стоит только ему прильнуть к ее животу, ноги у нее более подтянуты, а бедра – темнее. Что остановило бы его сейчас? Мысль о том, что все это неправильно, унеслась далеко-далеко, как звонок будильника, доносящийся сквозь глубокий сон. После они лежат недвижимо, дыхание их понемногу успокаивается само собой. Занавески распахнуты, открывают вид на ярко освещенную электростанцию в тумане.

– Твоя жена – какая она? – спрашивает Лорен, улыбаясь. По ее тону невозможно ни о чем судить или понять, как отвечать. Его с Кирстен сложности слишком отчетливо воспринимаются как принадлежащие им обоим на пару, даже если теперь они притянули на свою орбиту новый, более безвинный спутник.

– Она… милая. – Он запинается.

Лорен сохраняет непроницаемое выражение лица, однако не настаивает. Он утыкается ей в плечо; где-то за стеной слышно, как идет вниз кабина лифта. Он не в силах утверждать, что ему дома скучно. И он вовсе не лишен уважения к жене, даже желание обладать ею в нем отнюдь не пропало. Нет, правда о его положении более причудлива и более унизительна. Он любит женщину, которой, как слишком часто кажется, вообще не нужна любовь. Она борец, до того умелый и сильный, что не так-то много сыщется возможностей, когда она позволит опекать себя. Он любит женщину, противоречиво относящуюся к любому человеку, собравшемуся ей помочь, которой, по-видимому, спокойнее всего, когда она чувствует разочарование со стороны тех, кому сама же себя вверила. Такое впечатление, что на секс с Лорен Рабих пошел вот по какой причине: в последнее время им с женой стало чрезвычайно трудно обнять друг друга, – и этот факт вызывает у него где-то внутри (без особой справедливости) по-настоящему сильную боль.

Завязать любовную связь из-за равнодушия к супруге – редкость. Обычно приходится сохранять довольно сильную привязанность к партнерам, чтобы решиться изменить им.

– Думаю, тебе она бы понравилась, – добавляет он наконец.

– Даже не сомневаюсь, – спокойно отвечает она.

Теперь вид у нее озорной. Они заказывают ужин в номер. Ей хочется пасту с лимоном и щепоткой пармезана заодно: кажется, она привычна с точностью разъяснять подобные требования людям, которым предстоит исполнять ее заказ. Рабих, легко пугающийся всего, что связано с обслуживанием, восхищен ее уверенностью в своих правах. Звонит телефон, и она разговаривает с коллегой из Лос-Анджелеса, где все еще утро. Наверное, это даже больше, чем собственно секс, – возможная на его волне близость, вот что притягивает его. Причуда века: обычно начало дружбы с кем-либо легче всего положить, попросив его раздеться. Они доброжелательны и тактичны в отношении друг друга. Никто из них не воспользуется шансом подвести другого. Они оба способны выглядеть людьми знающими, щедрыми, надежными и внушающими доверие – как то свойственно незнакомым. Она смеется над его шутками. Уверяет, что перед его акцентом невозможно устоять. Слова порождают в нем легкое ощущение одиночества от осознания, насколько же легко понравиться кому-то, кто понятия не имеет, кто он такой. Они проговорят до полуночи, потом целомудренно заснут – каждый на своей стороне кровати. Утром они вместе отправляются в аэропорт и выпивают по чашке кофе в зале регистрации.

– Оставайся на связи, насколько только сможешь. – Она улыбается. – Ты хороший парень.