Улица на экране билась в корчах. Люди разбегались, брели, ползли, ковыляли прочь. Кое-кто застыл без движения на мостовой. Юлия глубоко вздохнула, будто просыпаясь; качнулась, едва устояв на ногах. Рука, устремленная к экрану, безвольно упала, повиснув вдоль тела. На лицо начал возвращаться румянец. Мир, подчиняясь новым изменениям, сделался прежним, привычным.

– Юлия! Они уходят, все хорошо… Обопритесь на меня!

Он кинулся к помпилианке, успев поддержать, не позволив упасть в траву. Заорал в комьюнион, не зная, слышат ли его:

– Кто-нибудь! Охрана! На помощь!

И, как если бы его услышали не там, где предполагалось, зыбкая тень наискосок перечеркнула крышу дворца, спикировав в парк.

IV

В лицо ударил морозный ветер с запахом озона. Так бывает, когда сбрасывают тягу антиграва, переводя машину в режим низкого парения. На берегу пруда, рядом с мозазавром, материализовалась размытая клякса, похожая на гигантскую амебу. До потрясенного Лючано не сразу дошло, что перед ним – военный всестихийник «Хамелеон», предназначенный для разведки и «точечных» операций элитного спецназа.

Мечта террористов и диверсантов.

«Клякса» на миг расплылась, выплюнув наружу четыре фигуры в защитном камуфляже, с оружием в руках. Вместо лица у каждого выпячивался один огромный фасетчатый «глаз стрекозы». Маска бликовала, переливалась; на нее лучше было не смотреть – слезы, резь под веками…

«Нам грозит опасность. Вероятность негативного исхода – 76%».

– Давид! Джессика! Бегите в дом!

Поздно.

Люди в камуфляже – рядом. Близнецы не успели отбежать и на три шага, как оказались в полной власти… Убийц? Похитителей? Только не убийц, пожалуйста! Они не стреляют. Не стреляют! Значит, есть надежда… Юлия зашевелилась, приходя в себя. Оставив женщину, Тарталья, сам не зная зачем, бросился к детям.

«…стой, малыш!»

«Убьют!»

Не мирному кукольнику тягаться с четверкой вооруженных громил. Но ноги, глупые, самоотверженные и самоубийственные ноги несли Лючано к близнецам. Впрочем, недолго. Он споткнулся, покатился по траве, а когда попытался встать, в грудь впечатался рейнджерский ботинок на рифленой подошве, придавив к земле.

– Лежать!

Фасетчатолицый сверился с дисплеем уникома.

– Это он! Реакция на депешу с Сеченя положительная. Берем!

Лючано грубо вздернули и толкнули в спину.

– Пошел! Быстро!

«Странный, гнусавый выговор. Инвертор голоса? Они очень стараются, чтобы никто не смог их опознать…».

– Меня! Возьмите меня! Я сделаю все, что скажете! Умоляю!

Юлия?!!

– Я знаю… я расскажу!..

Гордая помпилианка ползла по траве к похитителям, извиваясь, как змея, всем телом. Она смотрела на них снизу вверх, собачьим, умоляющим взглядом слезящихся глаз. Отвлекает внимание? Тянет время? Нет! Так притворяться было невозможно. Такой Лючано видел женщину лишь однажды: в голосфере, на рабочей записи эксперимента по обезрабливанию. Юлия ползла в угол палаты, практически оставаясь на месте…

Фасетчатолицые опешили.

– Возьмите меня! Я все знаю! О детях, о профессоре Штильнере… Я такое умею! Вам понравится! Вы не пожалеете! Возьмите…

Обвив руками колени ближайшего похитителя, Юлия принялась целовать ему ботинок. Лючано передернуло. К горлу подступила тошнота. Неужели после уникального воздействия на толпу помпилианка сошла с ума?

– Берем! – после секундного колебания решил старший. – Может, и впрямь что-то знает. А нет – позабавимся. Сучка фигуристая… Гоните этих!

Когда Тарталья оказался в двух шагах от «Хамелеона», сквозь туманный абрис всестихийника проступило зеркальное антилазерное покрытие борта и проем входной мембраны. Сейчас «Хамелеон» функционировал в режиме «призрака», но при необходимости мог принимать облик десятков моделей аэромобов и наземных мобилей. Свернул за угол, сменил «окрас» – ищи-свищи ветра в поле, а фага – в пылевой туманности…

– Шевелись!

Со стороны дома треснул выстрел. Один из захватчиков рухнул лицом вперед.

– Охрана! Быстрее!

– Забери его!

Увидеть, что происходит, Лючано не дали. Его пинком втолкнули в грузовой отсек. Сверху упала, взвизгнув, Джессика, сбоку привалился Давид.

– Взлетаем!

Компенсаторы инерции сработали идеально: взлета никто не ощутил.

– Вы целы, ребята?! Не бойтесь! Мы им нужны живыми.

– Мы знаем.

– Странно… – в голосе девочки сквозила растерянность, впервые за все время их знакомства. – Вероятность падает. Было 76%. А сейчас – 43…

Жало инъектора вонзилось в левое плечо.

«Спи, малыш, – заботливо шепнул маэстро Карл. – Спи…»

Контрапункт

Лючано Борготта по прозвищу Тарталья

(от трех лет до трех месяцев тому назад)

Хорошая штука – скорость нервных реакций. Полезная. Торопясь и успевая, мы выигрываем время. А что проигрываем?

Жизнь?

Мудрость?

Ничего?