Читаем Ктулху полностью

Короткое повествование на сверхъестественные темы процветало в последние времена; важную роль сыграл здесь Э.Ф. Бенсон{78}, чей «Человек, который зашел слишком далеко» тихим голосом нашептывает нам о доме на краю темного леса и об отпечатке копыта Пана, оставленного им на груди мертвеца. Томик рассказов мистера Бенсона, «Видимое и невидимое», содержит несколько обладающих особенной силой историй, среди которых выделяется рассказ «Negotiam Perambulans», повествующий о необычайном чудище с древней церковной панели, совершающем чудесное отмщение в одинокой деревне на побережье Корнуолла, в котором действует ужасное полуживотное-получеловек, обитающий на безлюдных вершинах Альп. Находящийся в другом сборнике «Лик» дышит смертоносной и могучей в своей безжалостности аурой погибели. Г.Р. Уэйкфилд{79} в своих сборниках «Они возвращаются вечером» и «Те, которые возвращаются» демонстрирует свое умение время от времени достичь подлинных высот ужасного, невзирая на атмосферу растлевающей усложненности. Самыми заметными являются «Красная ложа» с ее слизистым водяным злом, «Он приходит, и он проходит», «И он будет петь», «Кайрн», «Посмотри вверх», «Шкура слепого» и образчик тысячелетнего ужаса «Семнадцатая яма в Данкастере». Стоит упомянуть и о произведениях на сверхъестественную тему Герберта Уэллса и Артура Конан-Дойля. Первый из них в «Духе страха» достигает весьма высокого уровня, да и все повествования «Тридцати странных историй» имеют сильный фантастический подтекст. Дойль то и дело обращался к теме потустороннего, рождая особо сильную призрачную нотку, как в «Капитане Полярной звезды», повествующей о привидениях Арктики, и в «Лоте № 249», где более чем с обычной ловкостью обыгрывается тема оживленной мумии. Хью Уолпол{80}, принадлежащий к тому же самому семейству, что и основатель готического жанра, временами с успехом обращался к этой теме, и его короткий рассказ «Миссис Лант» заставляет поежиться. Джон Меткалф{81} в своем собрании рассказов, опубликованных под названием «Курящаяся нога», время от времени достигает редкой силы, а в рассказе под названием «Плохие земли» содержатся градации ужаса, близкие к гениальности. Более причудливы и близки к теплой и невинной фантазии сэра Дж. М. Барри короткие рассказы Э.М. Форстера{82}, соединенные под одной обложкой под названием «Небесный омнибус». Среди них только один, в котором фигурирует Пан и окружающая его атмосфера страха, можно считать обладающим подлинным элементом космического ужаса. Миссис Эверретт{83}, придерживающаяся почтенных своей стариной и обычаями образцов, иногда достигает особой высоты духовного ужаса в своем собрании коротких рассказов «Маска смерти». Л.П. Хартли{84} особо известен своим колким и наводящим страх произведением «Визитер из глубоких недр». Зловещие истории Мэй Синклер{85} содержат бульшую дозу традиционного «оккультизма», чем творческого созидания в области страшного, которому присуще мастерское владение этой тематикой, и проявляют больший интерес к человеческим эмоциям и психологическим изысканиям, чем собственно к феномену космоса, полностью ирреального. Возможно, здесь уместно будет заметить, что в описаниях призрачного и фантастического сторонники оккультного течения кажутся менее эффективными, чем материалисты, поскольку для них призрачный мир является настолько обыкновенной реальностью, что они обращаются с ним с меньшим трепетом, отстраненностью и выразительной силой, чем те, кто усматривают в нем абсолютное и ошеломляющее нарушение естественного порядка.

Несколько неровными стилистическими достоинствами, но огромной и впечатляющей силой в изображении таинственных миров и существ, скрывающихся под поверхностью ординарной жизни, обладает творчество Уильяма Хоупа Ходжсона{86}, известного в наши дни значительно меньше, чем он того заслуживает. Невзирая на склонность к привычно сентиментальному восприятию Вселенной и связи человека с ней и со своими собратьями, в восприятии ирреального мистер Ходжсон уступает разве что Алджернону Блэквуду. Немногие способны поравняться с ним в намеках на близость безымянных неведомых сил и осаждающих мир чудовищных сущностей посредством небрежно брошенной фразы или незначительной детали или в передаче ощущения призрачного и аномального в отношении целых краев и отдельных зданий.

В «Шлюпках с «Глен-Карриг» (1907) автор знакомит нас с различными недобрыми чудесами и проклятыми неведомыми землями, встреченными на своем пути моряками, спасшимися с затонувшего корабля. Грозное предчувствие начальных глав книги невозможно превзойти, хотя ближе к ее концу происходит снижение в направлении обыкновенного романтического и приключенческого повествования. Неточная и псевдоромантическая попытка воспроизвести прозу восемнадцатого столетия отвлекает от общего эффекта, однако обнаруживаемая повсюду воистину глубокая мореходная эрудиция является компенсирующим фактором.