Читаем Ктулху полностью

Вижу, как новый круг проехал Фаэтон на своей колеснице, опалил поля и иссушил источники. По всей Галлии одинокие нимфы, растрепав свои прекрасные волосы, плачут перед иссякшими родниками, а леса над реками обагрились кровью смертных. Арес со своей свитой первым обрушил на землю ярость богов и призвал ужасных Деймоса и Фобоса насытиться кровавой жатвой. Тонет в слезах многострадальная Теллус, лица мужей обернулись оскалами эриний, и в страхе скрывается в небесах Астрея, когда волны проклятий захлестывают землю, не дойдя лишь до подножия этой высокой горы. Явится из хаоса вестник, и пусть скрыто его прибытие до поры до времени, он уже предугадывает грядущее, и ведомо ему все, о чем мечтали его предшественники. Он – избранный, он рожден для того, чтобы вобрать всю красоту мира, красоту невиданной силы, и творить строки, в которых отразится вся мудрость и очарование ушедших времен. Он – тот, кто возвестит о нашем возвращении и приблизит дни, когда рощи снова наполнятся звонкими голосами фавнов и дриад, возвращающихся в свои охотничьи угодья. Направлен наш выбор был теми, кто сидит ныне среди нас на роскошных тронах у Киликийского грота, в их песнях можешь ты уловить грядущее величие, все великолепие которого узнаешь с приходом вестника богов. Слушай же собравшихся здесь поэтов, что обратятся один за другим к тебе. Каждую их ноту снова услышишь ты когда-нибудь в голосе грядущего поэта, и принесет его поэзия мир и усладу душе – хотя поиски могут занять годы. Внимай этим звукам, и пусть тонкими струнами задрожат они в тайниках души твоей и появятся перед тобой вновь по возвращении на землю – так внезапно пробившийся кристальный родник на далекой Сицилии напоминает о поющих ручьях Алфея в самом сердце Эллады».

И встал со своей лирой старейший из поэтов, Гомер, и восславил гимном Афродиту. Марсия не знала ни слова на древнегреческом, однако душой постигала каждую строчку: таинственная гармония этих звуков была понятна и смертному, и богам и не нуждалась в переводе.

И также легко и с восторгом она воспринимала небесную музыку стихов Данте и Гёте на незнакомых языках. Но наконец-то до ее слуха долетели понятные ей слова. То был Шекспир, бард Эйвона, некогда бог среди людей, ныне же – бог среди богов.

Еще более знакомыми слуху показались слова Мильтона. Он не был больше слепым, а стихи его все так же звучали бессмертной музыкой:

Последним вступил юный голос Китса, в своей поэзии он ближе всех подошел к прекрасному племени фавнов:

Как только певец умолк, на крыльях ветра принеслась Эос из далекого Египта, там, у берегов Нила, ночами оплакивала она погибшего Мемнона. Розовоперстая богиня подлетела к трону Громовержца и, преклонив колени у подножия, воззвала: «Владыка, время открывать Восточные Врата». И златокудрый Феб, передав лиру музе-избраннице Каллиопе, приготовился отбыть в свой сияющий высокий чертог, где ожидали украшенные взнузданные кони, запряженные в золотую колесницу нового дня. Спустился Зевс со своего трона и, положив руку на голову Марсии, произнес: