Читаем Кто ты, Эрна? полностью

На площадке темнело. Редкие мамашки уводили своих детей. По площадке прогуливались девчонка под руку с мужиком, видно отцом, солнце бликовало в его очках. У девчонки была неуклюжая походка, казалось, что она прихрамывала, хотя не была хромой — может, ногу натёрла? Катюша вечно в туфлях ногу натирала… Девчонка была невысокая, круглолицая, как и моя мама. Необычная, я обратил на неё вниманиеещё когда Гришаня не подтянулся. Они погуляли с мужиком, попрохаживались туда-сюда и сели на лавку, дальнюю от нас. Но боковым зрением я их видел, не терял из виду.

Я стал вспоминать, где я видел этого мужика. И вспомнил. Я видел его в магазине, когда покупал чайник. Мужик в тот «исторический» момент с кем-то ругался. Принесли магнитолу и уверяли его, что она бракованная, не читает диски. А он уверял обратное. Ну понятно, ему продать надо… я хотел это всё Грише рассказать. И тут увидел, что мужик смотрит на меня со своей лавки.

— Так куда ходок пропал?

— Что? — сказал я. — Кто пропал?

— Понимаешь: я не видел ходока. Я же на дачу уезжал. Ты не можешь мне его описать. Это очень важно.

— Да кого? — я не мог понять, что Грише от меня надо.

На моё счастье с хоккейной коробки вышла девчонка. Она шла в нашу сторону. Одета была странно. Жилетка стёганая, кофта белая под жилеткой, и джинсы, какие сейчас не носят. В моём детстве такие джинсы все тётки носили. Голый живот у девчонки, пупок напоказ из-под короткой кофты. А по бокам у девчонки жилетка бока прикрывает, не застёгнута жилетка. Хотя реал холодно на улице. Девчонка была симпатичная, но бледная, как будто не из нашей местности, а откуда-нибудь с севера. Она еле-еле улыбалась. Как Джоконда, приблизительно такая же загадочная улыбка. У нас танец такой был в «Тип-топе», назывался «Вернисаж». И там девчонка, такая, рассматривает картину, а хулиган, такой, её копирует, а его друзья со смеха покатываются, а подруги девчонки с шайкой начинают выяснять отношения. И приходит бабка-надсмотрщица, её обычно кто-нибудь из мелких играл, самый по росту маленький, и свистит в свисток… Самое главное забыл. На экране был интерактив — с компа проецировалась «Джоконда» Леонардо да Винчи. И я улыбку Джоконды запомнил хорошо. У девчонки была точь-в-точь такая же улыбка. Я обернулся, продавец и его дочка тоже смотрели на эту девчонку в жилетке.

— Привет! — помахала девчонка продавцу.

— Привет! — обняла Гришаню.

— Привет! — Гриша обнимался с девчонкой.

Я ещё подумал: так вот почему он так изменился, такая девчонка классная. Они даже похожи внешне. Но почему тогда он говорил, что у него никого нет? Не в прямую, а намекал, типа мне завидует.

— А это ты, Артём? — спросила меня девчонка.

— Я, — ответил я. Но ведь правда: я это я, я— Артём.

Лицо девчонки стало без намёка на улыбку. Она прикрывала глаза, на мгновение мне даже показалось, что она может шлёпнуться в обморок. Я смотрел ей в лицо, и мне казалось, что эта девчонка — какая-то принцесса из прошлого. Она была какая-то нереальная.

— Ты пойдёшь? — обратилась она к Грише.

— Да, Ник. Ненадолго.

— Ну пошли.

Мне показалось, что я присутствую при чужом разговоре, и я здесь лишний. Сколько раз мы так болтали с Дэном в раздевалке. Знали, что есть ещё люди вокруг, и болтали, будто никого больше нету… Это конечно не айс, некрасиво. Фигово это. Если чел с тобой находится, надо его как-то вводить в курс дела. Вежливые люди предложили бы мне пойти с ними (они же куда-то собирались), но девчонка и Гриша почти забыли обо мне. Нет! Я конечно бы отказался, но они должны были предложить. Гриша не представил мне свою девушку. Хотя… сегодня в столовке я тоже его Катюше не представил… Я поймал себя на том, что размышляю какими-то старинными категориями, древними… Обыкновенно я так не размышлял. Точно эта девчонка на меня так сразу повлияла.

Они пошли к коробке. Это было странно. Надо же было выходить левее, на дорогу, а они шли в тупик, к хоккейной коробке. Босхан Канурович закрывал пристройку, помахал им рукой, приобнял девчонку, когда они дошли до пристроек, как добрую старую знакомую приобнял, слегка похлопал по плечу. Они зашли на коробку и… исчезли. Я опомнился! Такое уже я видел. В мае! Только не видел её! Кто это? Я обернулся туда, где сидели этот продавец электроники и его дочка. Их не было. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Что это?

Я подбежал к физруку:

— Босхан Канурович!

— А-аа. Тёма, — физрук похлопал и меня по плечу. Он был благодушно настроен, он весь светился. — Всё ещё не ушёл?

— Кто это был?

Он посмотрел на меня пристально и сказал просто и, по всей видимости, честно.

— Плывуны.

— Плывуны?

— Да.

— А куда пропал Гриша?

— Никуда не пропадал. Он в Плывунах.

— А-аа. Понятно. — а что я мог ещё с казать?

— Такие дела, — вздохнул физрук. — такие дела…

Какие дела, я так и не понял, меня накрыла уже не тоска, а настоящий депрессняк. Мне показалось, что все присутствующие на площадке, и продавец, и физрук, и Гришаня с девчонкой, сговорились и решили меня разыграть, чтобы мозг мой вскипел окончательно. Я побрёл домой в полном как штиль одиночестве.