Едва только началось это расследование, как 19 февраля 1983 г. неожиданно умерла жена Н. А. Щелокова[1499]. И хотя следствие пришло к выводу о самоубийстве, бывший следователь Генеральной прокуратуры В. Калиниченко не исключает, что она могла быть убита мужем[1500].

На июньском пленуме 1983 г. H. A. Щелоков и С. Ф. Медунов были выведены из ЦК КПСС[1501].

Рассматривая борьбу с коррупцией, которая развернулась после смерти Л. И. Брежнева, нельзя не обратить внимание, что она имела избирательный характер.

Приписки хлопка в Узбекистане действительно имели место. А разве их не было в других хлопкосеющих республиках, в том числе в Азербайджане, который до 1982 г. возглавлял Г. А. Алиев[1502].

Коррупция получили широкое распространение в Краснодарском крае, который возглавлял С. Ф. Медунов, но, как пишет В. А. Казначеев, «в Ставропольском крае ее было не меньше»[1503]. Процветала она и в солнечной Грузии, которую возглавлял Э. А. Шеварднадзе[1504].

Злоупотребления властью имели место в МВД СССР, руководителем которого был H. A. Щелоков, но они процветали и в Министерстве иностранных дел, которое возглавлял A. A. Громыко[1505], и в Министерстве внешней торговли, которым правил Н. С. Патоличев[1506].

Торговая «мафия» широко раскинула свои сети в Москве, бывшей вотчиной В. В. Гришина, но подобная же картина наблюдалась и в Ленинграде, откуда в 1983 г. в Москву для укрепления кадров был переведен Г. В. Романов[1507]. А история с мотороремонтным заводом на станции Сиверской под Ленинградом вообще является уникальной. Завод был построен, принят в эксплуатацию, пущен, больше года отчитывался о выполнении плана, и вдруг оказалось, что он существует только на бумаге[1508].

Это почище хлопковой аферы.

Таким образом, мы видим, что противоречивый характер имели не только первые кадровые перемены, но и начавшаяся борьба с коррупцией. Это наводит на мысль, что она использовалась лишь как средство для кадровой чистки партийного и государственного аппарата.

Неслучайно именно при Ю. В. Андропове был выпущен на экраны уже поминавший кинофильм «Из жизни фруктов», в котором впервые заявлялось о существовании в нашей стране мафии. Если учесть, что именно под знаменем борьбы с мафией через несколько лет начнется массовая чистка партийного и государственного аппарата, получается, что первый шаг на этом пути был сделан еще Ю. В. Андроповым.

Первые идеологические перемены

«В кругах либеральной интеллигенции, – пишет профессор Тартуского университета П. Рейфман, – с приходом Андропова связывали большие надежды. По слухам, он ценил модернистскую живопись, с интересом относился к современному западному искусству, любил песни Высоцкого, высоко ставил его «Охоту на волков» («так это же я»)»[1509].

Появление Ю. В. Андропова на вершине власти ознаменовалось двумя скандалами.

Еще в 1981 г. на страницах «Нашего современника» появился роман М. А. Алексеева «Драчуны». Это была первая советская публикация, посвященная голоду 1932–1933 гг.[1510]. Однако дело заключалось не только в том, что этот факт был предан широкой огласке. По существу, роман бросал тень на сложившиеся к тому времени в советской литературе представления о благотворном влиянии коллективизации на деревню и ее итогах к концу первой пятилетки. А это порождало много других вопросов. Центральная пресса никак не отреагировала на роман М. Алексеева, зато саратовский журнал «Волга» в октябре 1982 г. откликнулся на него статьей М. Лобанова «Освобождение»[1511]. И хотя статья прошла цензуру, после публикации она была подвергнута высочайшему осуждению, а руководство журнала административным взысканиям[1512].

Более широкий резонанс имела история с драмой A. C. Пушкина «Борис Годунов» в Театре на Таганке[1513]. Подготовка к ее постановке велась с начала 1982 г.[1514].10 ноября состоялась генеральная репетиция[1515]. Через месяц спектакль был представлен художественному совету[1516]. «На показе была вся театральная Москва и все начальники, которые вскоре ушли и не стали даже ничего обсуждать», а «власти тут же запретили спектакль»[1517].

Позднее Ю. Любимов объяснил это тем, что Самозванец появлялся на сцене в матросском бушлате (по свидетельству A. C. Черняева, «в тельняшке и с маузером»[1518]). В этом цензура якобы увидела намек на Ю. В. Андропова, который когда-то был матросом[1519]. Давая такое объяснение, Ю. Любимов лукавил.

Матрос с маузером (неважно, в бушлате или в тельняшке) – это символ революции. Неслучайно войско Самозванца щеголяло в шинелях времен гражданской войны[1520].