Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

Как сообщил в 1991 г. в беседе со мной В. И. Старцев, впервые он познакомился с проблемой масонства в 1965 г., а стал заниматься ею как исследователь в 1967 г.[1543]. Позднее он заявил, что «начал изучать влияние русских масонов на образование и деятельность Временного правительства» «еще в 1965 г.», а в 1967 г. уже подал в издательство «Наука» «заявку и проспект популярной книжки «Загадка «Астреи» на 10 авторских листов»[1544].

Было ли это простым совпадением или же таким образом предполагалось вынести проблему масонства на страницы советской печати и привлечь к ней самое широкое внимание, о чем поведал нам H. H. Яковлев, еще требует выяснения. Однако тогда этот замысел осуществлен не был.

Следующая попытка привлечь наше внимание к проблеме российского масонства начала XX в. была сделана в 1972 г. В этом году он снова предложил издательству «Наука» книгу о ложе «Астрея» и снова получил отказ[1545]. Тогда же была зарублена статья Эрнста Генри «Эволюция международного масонства», которая уже была отредактирована и сдана в набор[1546]. И все-таки именно в 1972 г. вопрос о российском масонстве начала XX в. был вынесен на страницы нашей печати. Это сделал в примечании к одной из своих статей ленинградский историк Р. Ш. Ганелин[1547].

Однако привлечь внимание к этой проблеме удалось только после того, как в 1974 г. с ведома и благословения возглавляемого Ю. В. Андроповым КГБ издательство «Молодая гвардия» массовым тиражом выпустило книгу H. H. Яковлева «1 августа 1914 г.»[1548]. После этого в 1976 г. увидела свет упоминавшаяся статья Э. Генри[1549], в 1978 г. В. И. Старцев коснулся масонской проблемы в своей книге «Революция и власть»[1550], а в 1980 г. в книге «Внутренняя политика Временного правительства»[1551].

Вокруг этих публикаций сразу же развернулись горячие споры, в ходе которых некоторые из названных авторов были обвинены в возрождении идеи о жидо-масонском заговоре и чуть ли не в черносотенстве[1552].

30 октября 1979 г. на заседании Бюро отделения истории АН СССР был вынесен доклад И. И. Минца «Об освещении роли масонства в революциях в России»[1553], который в 1980 г. был опубликован[1554]. Главная идея И. И. Минца сводилась к тому, что, не преувеличивая роли масонства, необходимо сделать его предметом серьезного научного изучения.

В 1981 г. А. Я. Аврех написал книгу «Масоны и революция», в которой сделал попытку показать, что масонство в дореволюционной России представляло собою настолько эфемерное явление, что не заслуживает даже серьезного разговора. Но эта книга была опубликована только в годы перестройки[1555].

«Было время, – писал В. А. Крючков, – когда к масонству относились как к чему-то сказочному… Потом выяснилось, что это серьезное дело, которым надо бы заниматься»[1556].

Утверждая, что когда-то в КГБ относили масонство к сказочным явлениям, В. А. Крючков никак не мог иметь в виду зарубежье, так как о существовании масонства за границей можно было прочитать даже в Большой советской энциклопедии[1557]. Причем в первом ее издании 1938 г. говорилось: «Численность масонов в настоящее время определяется приблизительно в 4–5 млн. чел.»[1558], в третьем констатировалось: «В 60-х годах XX в. в мире насчитывается около 8 млн. членов масонских лож»[1559]

Следовательно, заявление В. А. Крючкова о первоначальном неведении КГБ по поводу масонства имеет смысл только применительно к Советскому Союзу. В таком случае становятся понятны его слова, что когда «Комитет заинтересовался этой проблемой», он столкнулся с непреодолимым препятствием: «чтобы ее размотать по-настоящему, нужно было, чтобы ею занималось и высшее политическое руководство», «а там такого желания не было». В результате, утверждал В. А. Крючков, «наша информация надлежащим образом не оценивалась»[1560].

Из этого признания вытекают следующие выводы: КГБ удалось установить, что масонские связи из-за границы вели в Советский Союз, причем к лицам, занимавшим видное место в партийно-государственной номенклатуре, а поскольку «высшее политическое руководство» не дало на это согласие, получается, что масонские нити вели к самому руководству.

Слухи об этом начали циркулировать в нашей стране по меньшей мере с 70-х годов. Именно тогда я впервые услышал от В. И. Старцева, будто бы масоном был М. В. Молотов. Называли масоном Н. М. Шверника[1561]. Высказывались предположения о принадлежности к масонству О. В. Куусинена[1562].

На рубеже 70 – 80-х годов в самиздате появилась книга А. М. Иванова «Логика кошмара»[1563], в которой со ссылкой на Хасана Джема («Масонство в мире и в Турции» – Стамбул, 1976) был опубликован список «советских масонов», получивший название «турецкого списка». Кого там только не было: и Н. К. Байбаков, и Л. М. Каганович, и П. Н. Поспелов, и М. А. Суслов, и И. Эренбург, и др.[1564]