Читаем Кто поставил Горбачева? полностью

«Комиссия ЦК, которую возглавил заместитель заведующего отделом К. Н. Могильниченко, – пишет Е. К. Лигачев, – принципиальный, предельно честный человек, вскрыла в Узбекистане поистине вопиющие нарушения»[1485].

Такова версия возникновения «узбекского дела», которую дает в своих воспоминаниях Е. К. Лигачев.

Между тем инициатива возбуждения этого дела исходила не от ЦК КПСС, а от КГБ СССР. Причем, по утверждению генерала КГБ Н. С. Леонова, возникло оно еще в 70-е годы, когда «руководитель КГБ Узбекистана» представил Ю. В. Андропову «обширную докладную о невероятных безобразиях и правонарушениях, творившихся в республике с ведома и под прикрытием авторитете Рашидова». Тогда Ш. Рашидову удалось отбить этот удар[1486].

Но вскоре после смерти Л. И. Брежнева органы КГБ без санкции республиканского руководства, а значит, с санкции Кремля, начали оперативную разработку начальника ОБХСС УВД Бухарского облисполкома А. Музафарова[1487]. 25 апреля в Узбекистан были направлены следователи Прокуратуры СССР Т. Х. Гдлян и Н. В. Иванов, и 27 апреля А. Музафаров был арестован с поличным[1488].

Так возникло «бухарское дело», которое положило начало «узбекскому делу». Но тогда получается, что В. И. Смирнов ударил в колокола, когда тревога уже была поднята.

В связи с этим невольно возникает два вопроса: зачем Е. К. Лигачев приписал В. И. Смирнову инициативу войны с коррупцией в Узбекистане? И почему В. И. Смирнов, если он, действительно, был принципиальным человеком, ограничился постановкой вопроса только об Узбекистане, как будто бы приписок, коррупции и хищений не было в других республиках Средней Азии?

Не так давно В. И. Смирнов издал книгу воспоминаний. Можно было бы надеяться, что из нее мы узнаем детали этой истории, но Виктор Ильич предпочел обойти ее стороной[1489]. Это дает основания думать, что он подал свою записку или по чьему-то поручению, или же для того, чтобы отвести огонь от себя. Опубликованная им книга свидетельствует, что он не относится к числу «героев» и непонятно зачем в таком виде его понадобилось выставлять Е. К. Лигачеву?

Начатое КГБ расследование бухарского дела показало, что оно не ограничится Бухарой, преступные связи отсюда вели в другие области и в столицу республики. Когда был собран достаточный материал, Ю. В. Андропов вызвал к себе Ш. Р. Рашидова и познакомил его с ним. «Я, – вспоминал А. М. Александров-Агентов, – сам видел, как Рашидов вышел из его кабинета бледный как бумага»[1490]. Учитывая, что 1 сентября Ю. В. Андропов улетел в Крым, можно утверждать, что упоминаемая встреча состоялась не позднее августа, т. е. именно тогда, когда, по воспоминаниям Е. К. Лигачева, он под влиянием записки В. И. Смирнова решил поднять перед Ю. В. Андроповым вопрос о положении дел в Узбекистане.

1 сентября 1983 г. бухарское дело из КГБ было передано в Прокуратуру СССР[1491]. Вскоре после этого, 31 октября 1983 г. Ш. Р. Рашидова не стало. По одной версии, он умер своей смертью[1492], по другой – покончил самоубийством[1493].

А пока начинало раскручиваться «узбекское дело», в Москве разворачивалась своя война против коррупции.

Еще 30 октября 1982 года был арестован директор московского гастронома № 1 (Елисеевский) Юрий Соколов. «Это, – пишет P. A. Медведев, – было предупреждение не только «хозяину» московской торговли Н. Трегубову, но и Виктору Гришину… Еще до назначения на крупный пост в торговле Соколов некоторое время работал личным шофером Гришина. У Соколова имелось три судимости… Проверка гастронома № 1 привела к аресту еще 14 работников этого магазина. Узнав об этом, покончил самоубийством директор гастронома № 2 на Смоленской площади Сергей Нониев»[1494].

2 июня 1983 г., в Москве были проведены новые аресты торговых работников, в результате чего за решеткой оказалось 575 человек[1495].

17 ноября 1983 г. КГБ направил в ЦК записку с предложением дать в печати информацию о рассмотрении в Верховном Суде РСФСР уголовного дела по фирме «Гастроном» и ГУТ Мосгорисполкома. 23 ноября Секретариат предложил опубликовать такую информацию в «Известиях», «Московской правде» и «Вечерней Москве»[1496].

11 декабря 1983 г. Верховный суд СССР приговорил директора Елисеевского магазина Юрия Константиновича Соколова к высшей мере наказания – расстрелу[1497].

Однако дело не ограничилось только торговлей.

Именно в 1983 г. Генеральная прокуратура СССР и Комиссия партийного контроля при ЦК КПСС начали расследование дела Н. А Щелокова. Незадолго до своей смерти А. Я. Пельше проинформировал членов Секретариата ЦК КПСС о некоторых результатах этого расследования. Согласно этой информации, в Министерстве внутренних дел был создан кооператив для реализации конфискованных у преступников ценностей, «куда пускали только избранных»[1498].