Однако когда в 1997 г. В. Легостаев обратил внимание на расхождение показаний Е. И. Чазова с показаниями других лиц в описании смерти Л. И. Брежнева и, поставив вопрос об убийстве Л. И. Брежнева, потребовал от Е. И. Чазова объяснений[995], он предпочел промолчать и, издав в 2000 г. новые воспоминания, отделался на этот счет только эмоциональным всплеском.

Хранит с тех пор молчание и Академия медицинских наук.

Между тем у версии об убийстве Л. И. Брежнева появились и другие сторонники[996]. Причем некоторые авторы почти прямо связывают его с передачей генсеку «пустышек»[997].

И хотя бесспорных доказательств в пользу этой версии не приведено, отмеченные выше противоречия в воспоминаниях Е. И. Чазова, а также его упорное молчание на этот счет придают ей правдоподобность.

Смена власти

Е. И. Чазов пишет, что «о смерти Брежнева страна узнала во второй половине дня 10 ноября»[998]. На самом деле об этом 10-го знал очень узкий круг лиц. Даже О. Гриневский, который служил в Министерстве иностранных дел и утром этого дня оказался в кабинете A. A. Громыко, оставался в неведении о том, что произошло.

«Вернулся Громыко часа через три (т. е. около 14.00. – А. О.), – пишет О. Гриневский, – но никого не принимал и все время разговаривал «по вертушке». А потом уехал на Политбюро, которое было срочно созвано тем вечером»[999].

Не исключено, что именно в это время в кабинете A. A. Громыко находился его заместитель Г. Н. Корниенко, который пишет, что был свидетелем «телефонных разговоров» своего шефа с Ю. Андроповым «в первые часы после кончины прежнего лидера». Во время одного из этих разговоров зашла речь о кандидатуре на пост генсека. «Андропов, – пишет Г. Н. Корниенко, – согласился занять этот пост при условии, что таково будет общее мнение других членов руководства»[1000].

Если учесть, что Юрий Владимирович уже утром 10-го забрал «бронированный портфель» Л. И. Брежнева, что он не возражал, когда до 11.00 A. A. Громыко и Д. Ф. Устинов предложили ему занять освободившееся место генсека, то приведенное заявление могло быть связано только с тем, что днем у него появились соперники.

И действительно, В. И. Болдин утверждает, что в тот день лица, наиболее близкие к умершему генсеку собрались, чтобы сколотить большинство для поддержки в качестве его преемника К. У. Черненко. Но «о сговоре стало известно Андропову раньше, чем все разошлись по квартирам» [1001].

«После этого, – утверждает Г. Н. Корниенко, – Громыко переговорил с Устиновым и Черненко и было условлено, что именно Черненко выдвинет кандидатуру Андропова на заседании Политбюро»[1002].

По свидетельству секретаря Л. И. Брежнева H. A. Дебилова, как только стало известно о смерти Леонида Ильича, на Старой площади появились «слухи, что Андропов будет генеральным секретарем, Устинов – председателем Совета Министров, а Громыко возглавит Президиум Верховного Совета СССР»[1003]. О том, что подобный план действительно существовал, пишет Г. Корниенко[1004]. Частично об этом свидетельствуют и воспоминания Анатолия Андреевича Громыко, который утверждает, что после смерти Л. И. Брежнева Ю. В. Андропов предлагал его отцу пост председателя Президиума ВС СССР, но он отказался[1005]. По свидетельству Г. Н. Корниенко, этому «воспротивились некоторые члены Политбюро», и «прежде всего Д. Ф. Устинов»[1006].

Со ссылкой на «Рабочую запись заседания Политбюро ЦК КПСС от 10 ноября 1982 г», хранящуюся в Архиве Президента Российской Федерации, Д. А. Волкогонов утверждает, что Политбюро собралось через «десять часов после кончины Брежнева»[1007], т. е., если исходить из официального сообщения о смерти, в 18.30.

В этом заседание должны были участвовать 24 человека (12 членов Политбюро, 9 кандидатов в члены Политбюро и 3 секретаря). Однако упоминают его в своих воспоминаниях только двое: М. С. Горбачев и Д. А. Кунаев, и то буквально вскользь.

«В тот же день, – пишет Михаил Сергеевич, – состоялось заседание Политбюро. Создали комиссию по организации похорон во главе с Андроповым. Приняли решения, связанные с проводами в последний путь лидера государства и партии. Постановили срочно созвать внеочередной Пленум ЦК КПСС и по рекомендации Тихонова выступить с этим на Пленуме от имени Политбюро должен был Черненко»[1008].

Д. А. Кунаев сообщает, что K. M. Боголюбов вызвал его в Москву, ничего не сообщив о причинах вызова. «К концу дня» он был в столице и только здесь узнал о смерти Л. И. Брежнева. Кандидатуру Ю. В. Андропова на пост генсека предложил К. У. Черненко. «Никто не выступил, все молча согласились с этим предложением»[1009].

Д. А. Волкогонов на основании «Рабочей записи» тоже утверждал, что заседание было непродолжительным: выступили только Ю. В. Андропов, К. У. Черненко и Д. Ф. Устинов [1010].