Одним из проявлений претензий В. В. Гришина на власть М. С. Горбачев называет организованную 22 февраля встречу К. У. Черненко с избирателями. Присутствовать на ней генсек не мог (это было очевидно с самого начала), поэтому озвучивал текст его выступления В. В. Гришин. «Я, – пишет М. С. Горбачев, – сидел в президиуме вместе с Лигачевым, Громыко, Замятиным, Кузнецовым и, честно говоря, очень переживал, что я участник этого фарса»[2492].

Мы не знаем, кто был инициатором этого мероприятия, но имеются сведения, что оно проводилось в соответствии с решением Политбюро, заседания которых, кстати, вел М. С. Горбачев[2493]. «Обосновывалось это тем, что в стране якобы прошел слух, что Черненко давно умер, и нужно было это как-то опровергнуть»[2494].

Действительно, 13-го Михаил Сергеевич собрал у себя членов Политбюро и предложил обсудить вопрос о том, как реагировать на распускаемые слухи о болезни К. У. Черненко[2495]. Видимо, тогда и было решено провести встречу генсека с избирателями. Причем, по свидетельству сына В. В. Гришина Александра Викторовича, «Политбюро решило», что на этой «встрече» за К. У. Черненко «выступление сделает Горбачев как второй секретарь ЦК»[2496].

И только перед самым началом «встречи», вспоминает A. B. Гришин, «раздался телефонный сигнал прямой связи с Черненко. Звонил помощник генсека, который сказал: «Виктор Васильевич, есть поручение Константина Устиновича, чтобы его текст зачитал не Горбачев, а вы». По свидетельству Александра Викторовича, отец пытался возражать, ссылаясь на решение Политбюро. Тогда в разговор вмешался К. У. Черненко: «Зачитывай ты, – сказал он, – и бери все в свои руки»[2497]

«Когда отец, – вспоминает A. B. Гришин, – тут же подошел к Горбачеву и известил его об этом разговоре с Черненко, Михаил Сергеевич был в шоке»[2498].

Академик Е. М. Примаков

Именно в это время, по свидетельству А. С. Грачева, к А. А. Громыко «потянулись сразу с нескольких сторон нити зондирующих контактов от сторонников Горбачева», «решивших склонить «мистера Нет» к тому, чтобы в нужный момент сказал «да» Горбачеву». «Контакт» с А. А. Громыко был установлен через его сына Анатолия[2499].

Как вспоминал Анатолий Андреевич, который в рассматриваемое время возглавлял Институт Африки, однажды зимой 1984/85 г. к нему приехал его старый знакомый Евгений Максимович Примаков, с которым он был на «ты», и завел разговор о наследстве К. У. Черненко. Не называя фамилий и имея в виду Андрея Андреевича Громыко, Е. М. Примаков заявил о том, что развязка может наступить в любой момент, а поэтому необходимо подготовиться к этому[2500].

«На следующий день» Анатолий Андреевич рассказал об этом отцу, и тот пригласил сына к себе «на субботу». В ходе этой беседы они пришли к выводу, что реально на пост генсека могут претендовать три человека: М. С. Горбачев, В. В. Гришин и Г. В. Романов. Свою кандидатуру Андрей Андреевич отвел по двум причинам: стар и нет опыта партийной работы. Если верить Анатолию Андреевичу, в ту субботу они с отцом ни о чем не договорились, но Андрей Андреевич согласился продолжить этот разговор «дня через два-три»[2501].

Получается, что E. М. Примаков подвиг A. A. Громыко на обсуждение вопроса о наследстве К. У. Черненко. Что же он представлял собою? И почему так быстро отреагировал на его призыв действовать один из старейших и влиятельнейших членов Политбюро?

Широкую известность фамилия Е. М. Примакова получила после того, как в 1989 г. его избрали председателем Совета Союза Верховного Совета СССР. В 1991 г. он возглавил Службу внешней разведки, в 1996 г. стал министром иностранных дел, в 1998 г. занял пост премьер-министра России, в 2000 г. баллотировался на пост президента страны[2502].

А что он представлял собою до перестройки?

Евгений Максимович Примаков родился в 1929 г. в Киеве[2503].

Несмотря на то, что он издал три тома мемуаров и дал не одно интервью, о его родителях мы до сих пор не имеет ясного представления. В связи с этим появилась версия, будто бы настоящая его фамилия Киршенблат[2504].

Не отрицая, что его бабушка по материнской линии была еврейкой[2505], не так давно Евгений Максимович сообщил, что Киршенблат – это фамилия не его отца, а дяди по матери[2506].

Насколько удалось установить, врач Давид Абрамович Киршенблат жил в Тифлисе с 70-х годов XIX века. Он учился в Германии и был знаком с такими видными большевиками, как С. Тер-Петросян (Камо) и Г. К. Орджоникидзе (Серго). Женат был дважды. Вторая его жена, имевшая в девичестве фамилию Примакова, приходилась сестрой матери Евгения Максимовича – Анны Яковлевны[2507]. Об отце Евгения Максимовича известно только то, что он имел фамилию Немченко и со своей семьей почти не жил[2508].