Читаем Ксюха полностью

Отдохнув немного, отъехали вглубь и встали лагерем. Тайга шумит на все голоса. Как будто где-то в чаще бушуют звериные свадьбы. Всё, конечно, ерунда и это только кажется. Просто в тайге, кряхтят ели, завывает в ветвях ветер, трещат ломаясь голые ветви берёз. Всё это и создаёт, разноголосый, пугающий шум. Юлька озирается по сторонам, Галина крестится. А мне ничего, привыкла, даже интересно, впечатление одиночества на планете исчезает. Ведь иногда я, задрав голову к небу, искала белую полосу от самолёта на нём. Это успокаивало и давало надежду, что мы не попали в параллельный мир, а куролесим ещё в нашем. Палатки ставили уже в сумерках. На ужин открыли бутылку коньяка. Пели песни, но не касались завтрашнего дня. Все, кроме "беглеца" понимали, что впереди ждало самое трудное и серьёзное — староверы. У страха глаза велики. Однако, глупо настраивать себя на всякие ужасы. Иван, Андрей и Валера, отправившись к реке за водой, договорились, что пойдут осторожно, с частыми привалами и разведкой. К скиту близко подходить не будут. Придётся обойтись без костра, его разжигать ни в коем случае нельзя, могут унюхать запах дыма. Василий ногами много не потопает. Поэтому сколько можно решили пойти на колёсах. Потом машины замаскируют. Когда все успокоились, я попросила Ивана сходить к реке. Хотелось хоть немного помыться. Вода холодная обжигала ноги, сердце или лопнет или разорвёт грудь, но я всё же лезу повизгивая и заходясь. По валунам прошла к воде. Скинув одежду, устроилась на самом большом гладком с выемке камнем. "Точно кресло"- промелькнуло в голове. Звёзды плескались в моих ногах, подмигивая своим собратьям на небосводе. Луна строгой матроной следила за их шалостями. Иван устроился рядом. Без шалости не обошлось и у нас. Замотав в махровую простыню, Иван сграбастал меня нагую и без лишних слов понёс целуя в лагерь. — Сиди тихо дурёха, никто не заметит. Ощущение того, что я теперь в этой жизни не одинока в войне с проблемами и у меня есть человек, с которым я могу встретить рассвет, делало меня шальной и совершенно ненормальной. Он беспокоился обо мне, заботился, жалел. Я нужна была ему такая какая есть. Кто бы, что там не плёл о самом сильном и непонятном на земле чувстве, но Любовь жертвенна, счастлив тем, что отдаёшь. Если начинаешь требовать и ждать, это иллюзия любви. Любовь только отдаёт. Вот и мы, не ожидая ничего взамен, отдавали друг другу всё, чем располагали сами.

Показалось, что в лесу стояла необыкновенная тишина. А может так оно совсем и не было. У меня просто от счастья закрыло уши. Точно. Тук-тук. Это где-то в отдалении усердно стучит трудяга дятел. Но мой мозг убаюканный сильными руками, словами о любви дремал. А задремать моей головке рядом с таким мужиком было легко. Вон как набрякли веки. Но я боролась. Сквозь дремоту, склеивающую глаза, я изредка поглядывала на Ивана и улыбалась ему.

Вновь разрисовавший землю рассвет поднял и отправил в путь. Идти старались днём, чтоб не включать вечером фары. На последней стоянке разобрались с вещами, беря с собой только необходимое. Всё остальное законсервировали. Взвалив рюкзаки на плечи, отмахиваясь от возмущенного шипения Юльки, двинулись вперёд. Последний рывок. "Что там впереди?" Тревожно было за нашу судьбу. Но вида никто не подавал. Потаповна с Василием шли последними. Василий бодрился. Страхуя их и помогая Потаповне, часто возвращался "беглец". Для него она стала вроде крёстной матерью. Когда Василий выдыхался, мужики делали носилки и по очереди несли. Продвигались без спешки. Первыми шли Валера с Петькой. При возвращении последнего, подтягивались до Валеры и все остальные. И опять уходит вперёд разведка, а для всех привал. Не далеко от скита наткнулись на привязанную к чёрному странному деревянному столбу едва живую девчонку. Её отпоили и отнесли в лагерь. Валера отозвал Ивана в сторонку.

— По делу-то бы не надо вмешиваться, наказали. Нам это непременно аукнется. Её будут искать и выйдут на нас.

— Всё не предусмотришь, кто ж думал, что такая дуля выскочит.

— Так что решишь?

— Валера, придётся изменить план действий: мы столкнулись, черт подери, с непредвиденным обстоятельством.

— Подумай ещё раз, опасно.

— Но невозможно же оставлять было её умирать… или ты считаешь по-другому? — внимательно посмотрел Иван на охотника.

— Какая разница как считаю я, сделали и ладно. Давайте на этих орехах и плясать. К тому же собаки всё равно учуют или кто-то из местных вырулит на нас.

— Удвоим бдительность. Дьявольщина, живут как бирюки по каким-то своим законам. Как будто совершенно в другом свете… Даже представить не мог такое. — Огляделся Иван.

— Это что, только цветочки. Мы раз заблукали, без воды и пищи. Истощённые, точно тени, а не люди до них вышли. Так собаками затравили. Но не впустили. У них строго насчёт этого.

— За что девчонку обрекли на смерть, ты говорил с ней?