Читаем Крылья империи полностью

Лан Мер Таэ, знаменитый разведчик, исчерпавший запас везения, сидел в клетке. В деревянной. И тихо пилил решетку когтем. Других занятий у него все равно не было. А если бы и были — все равно бы пилил. Надежды бежать нет, но вылезти одной восхитительной ночью из клетки, подкрасться к сонным монстрам, перехватить когтями несколько глоток, сколько уж получится, и умереть свободным — на это он рассчитывал всерьез. Шансы у него были неплохие. Конические домики монстров стояли плотно, охрана смотрела не внутрь, а наружу. Лан умел убивать тихо. Был бы маскплащ — полкочевья бы перегрыз, пока враги спохватились. Но ведь с первого же убитого можно снять одежду, нацепить на белесое лысое тело, такое заметное на фоне ночной черноты. Были б перья, можно было бы улететь. Но вражеская кровь — тоже неплохо.

Все мечты рухнули, когда среди монстров появилось чудовище другой породы. Такие — это Лан определил по манере одеваться и цвету лысого лица — водились на востоке, туда тоже отправляли разведку, пытаясь найти новое место для поселения, побезопаснее. Мало кто вернулся. Лану вот почти повезло. Пуля попала в ногу. А он ее даже не перевязал, боялся садиться. Тянул до ближайшего лаинского поселения, до Приозерного. Долетел. Увидел какую-то суматоху внизу, спустился пониже — посмотреть. А зря.

Новый монстр долго разговаривал с местными. Явно торговался. Они совали ему под нос длинные красные перья. Маховые. Возможно, его, Лана. Еще вчера торчали в спине и заднице — и вот. Новый тыкал пальцем в сторону клетки.

Результат — Лана привычно оглушили ударом палки по голове. Пришел он в себя, подвешенный к перекладине, руки и ноги связаны вместе, крылья к спине примотаны, в зубах еловая палка, закрепленная сзади веревкой. Рот ему растянули до предела. Чуть — и порвется, и будет улыбка до ушей. Несла его пара монстров-воинов. В головных уборах из сами понимаете чего. Притащили к реке. Прежде чем его бросили в лодку — вместе с перекладиной для надежности, — он сумел извернуться и увидеть свое отражение в плещущейся воде. Оно ему очень не понравилось. Так же, как увидеть собственный скелет и узнать знакомую до последней пломбы ухмылку черепа.

Связан он был крепко, и ослабить путы никто не озаботился. Правильно не озаботился, ибо прожил бы такой милосердей очень недолго…

— Советую вырвать ему когти и выбить зубы, — говорил между тем удивительно хорошо понимающий по-французски абориген Скуратову. — Он опасен. Вожди почему-то считают, что это недостойно. Видимо, потому, что большую часть своей жизни прожили до появления этих тварей и их мудрость относится к тому благословенному времени. Поэтому я и осмеливаюсь дать вам совет — вся моя взрослая жизнь прошла в войне с крылатыми. Они хитры и подлы…

— Постойте, вы считаете их разумными существами?! — искренне удивился Скуратов. — Ведь война может идти только между людьми!

— Разумные, неразумные, — пожал плечами индеец, — какая разница? Они были грозным врагом, их было много… Не называть же охотой бой, в котором сражаются сотни воинов — и только десятки выходят живыми? На моей памяти таких было немало. Если бы на нас напали камни и показали себя опасным врагом, то и борьбу с ними я бы тоже назвал войной.

«Чертово перо». Ни полковник Вашингтон, ни его малочисленный батальон иначе этот товар не называли. Какого бы мнения ни придерживалось правительство в далеком Лондоне или акционеры Огайской компании в Филадельфии. Неужели непонятно, что настоящий, правильный товар — это конопля? Товар стратегический, зависящий от потребности всех военных и торговых флотов мира в прочных канатах. Собственно, поэтому Джордж двенадцать лет назад поддался на уговоры брата Льюиса и согласился купить несколько акций Огайской компании. Дело казалось верным — форт, поселенцы, потом ввезенные из Африки рабы и бескрайние конопляные поля. Индейцы? Но для того есть форты! Укрыться, выстоять набег, отомстить по-ветхозаветному, не оставив ни челядины, ни скотины. Кто выживет, научится уважать белого человека, как умные звери учатся уважать человека вообще.

Увы, все оказалось совсем не так просто, как это расписывал брат. Ирокезы были многочисленны и мастерски устраивали засады. Потом какая-то сволочь продала им нарезные винтовки и даже пули научила заделывать. Льюис заболел чахоткой, нахватавшись сырого огайского воздуха раной в простреленных легких. Джорджу пришлось занять его место, достроить форт — и тут пришли французы. Наставили пушки и попросили уйти подобру-поздорову. Со знаменами, музыкой и любым барахлом. Вашингтон был склонен согласиться и уже составлял в голове куртуазный ответ, когда со стены форта бухнул мушкетный выстрел.