Читаем Крылья империи полностью

Виргинская голытьба показала себя во всей красе. Храбрые, но абсолютно неуправляемые люди. Люди, которым свой клок земли на неразграниченной территории гораздо важнее интересов компании или короля. На законы войны этим парням было наплевать, на неприятельские пушки — тоже. Сначала парламентеру разнесло голову — в клочки, на стене еще успели сострить — мол, вот как можно сделать из француза английского гвардейца. Раз, и синий мундир становится красным. Хотя наделе, скорее, черным, да зубоскалов это не волновало. Прикрыть юмором страх, показать храбрость — иное дело. А потом ответили французские пушки, с ненавидящим ревом рванулась в атаку пехота.

Остыли французы только через два дня. Новый храбрец предложил капитуляцию — и израненные виргинцы не стали в него стрелять. А вот майору Вашингтону (тогда он был майором) пришлось подписать документ, в котором причиной конфликта было указано не обоюдное желание первыми занять ничейные земли, а английские военные преступления. Бумаги были все на их лягушачьем языке, которого Вашингтон толком и не знал.

В последующие четыре года он все задавал себе вопрос: а не лучше ли было умереть тогда? Первые два года в него тыкали пальцем, острили, отказали от всех приличных домов. Потом началась Семилетняя война, и вдруг выяснилось, что виргинские волонтеры желают служить исключительно под его командой. Слава человека, пожертвовавшего репутацией для спасения никчемных солдатских жизней, оказалась сильнее начальственного снобизма. Над добровольцами не поставишь щенка-лорденка, купившего офицерский патент за сотню гиней. Майору Вашингтону дали полковника и бросили на то же огайское направление. А где же еще было драться виргинской милиции? Зато загнали под бульдогомордого генерала из метрополии и приставили к нескольким батальонам линейной пехоты.

То есть это называлось линейной пехотой. На деле — рекрутам дали пальнуть по разу и, не обучив ходить строем, распихали по транспортам, завернув в традиционные красные мундиры. Куда более боеспособным «трусам» Вашингтона честь нести прозвище «лобстеров» не доверили, обмундировав в синее. Точно как противника.

Следствие: милицию враги принимали за своих, а свои — за врагов. Уже очень скоро противником колонисты начали называть англичан. Французы их обстреливали куда реже! И на фоне войск из метрополии казались недружественными нейтралами. Любые попытки исправить ситуацию натыкались на несгибаемый снобизм британского офицерского корпуса. У господина Вашингтона плохая репутация, следовательно, виноват он! Полковник плюнул и подал в отставку. После этого говорить о боеспособных колониальных войсках в североамериканских владениях англичанам не приходилось — ну да линейные части управились и так.

После войны, казалось, все должно было стать лучше. Во всяком случае, на каждом углу трубили о победе. Вот только жизнь виргинцев не стала светлее, и все чаще шли шепотки — мол, выиграли-то не мы… Еще бы. Ирокезы теперь считались союзниками, и такое благородное занятие, как отстрел индейцев, пришлось прекратить. Колонизация на вновь отвоеванных землях была строжайше запрещена. Создавалось впечатление, что именно ирокезы и выиграли Семилетнюю войну.

Собственно, именно это чертово перо и вызвало подобную дружественность британского правительства к непостоянным дикарям, несколько раз за время войны переходившим со стороны на сторону. Увы — победителю деньги после войны бывают нужны куда поболе, чем потерпевшему поражение. Приходится поднимать не просто разоренные земли, а разоренные и к тому же враждебные. Ведь если обеспечить сытость и порядок, тамошний народ поворчит, да и согласится терпеть чужого короля. А свои пусть его терпят за то, что он свой.

По крайней мере так получалось, если верить рассказам свежих переселенцев из Старого Света. Налоги выше звезд, аренда за землю под ногами тоже, шаг вправо-влево — виселица, прыжок на месте — высылка в Америку. И если бы только для босяков. Увы — вполне приличные люди разорялись. Если, конечно, не поставляли виргинскую коноплю флоту его величества. А конопли нужно было много. Французский флот, прежде чем позволил загнать себя в порты, потопил не один корабль. Еще больше пришли в ветхость во время непрерывной блокады чужих побережий, были измяты штормами и мелями Ла-Манша. Целая эскадра случайно попалась под замах русским. О, за князя Тембенчинского многие виргинцы втихую молились своему суровому Богу-ревнителю. Много леса и конопли понадобилось для постройки новой эскадры для Северного моря. Много бедняков высунули макушку из нищеты, и многие землевладельцы пересекли грань состоятельности, а то и богатства.