Читаем Крылья империи полностью

— Та же логика. Предположим, Его нет. А человечество есть. Человечество развивается, прирастает знанием, могуществом, добротой. Бесконечное количество лет. И становится уже не человечеством, а чем-то всесильным, всемогущим, всеведающим, всеблагим. То есть Богом. А раз возникнув, Он, по постулату всемогущества, будет всегда, в том числе и в прошлом по отношению к своему возникновению. Если же он не возникает, значит, человечество прекратит свое развитие. Прекращение же развития для любого живого существа, будь то мышь, человек, государство или все человечество, ведет к старению и смерти. А тогда зачем все? Поэтому все мудрецы и пророки, постигшие определение Бога, зовут или к совершенству для жизни и вере, что Бог есть. Или к совершенству для смерти, если верят, что Бога нет. И эти-то Его отсутствие объясняют именно несовершенством мира. Но и на это есть подсказка. Бог бесконечен, но не безграничен. И его граница — парадокс. Например, он не может создать камень, который не смог бы поднять. Так вот. По той же причине Он не может вмешаться в те события, которые привели к Его возникновению. Иначе Он может не возникнуть. Ну это как если ты поехал в прошлое и отговорил одного из предков жениться на твоей сварливой прапрабабке, превратившей всю его жизнь в ад. Ему, возможно, и лучше заживется, а вот ты не уродишься на свет. Поэтому Его либо нет, либо Он есть, и мы ему не рабы и, вернее всего, не дети. Мы его предки.

— А нас учат…

— Не все люди достойны нести такое знание. Многие живут, как скот, — их и зовут паствой. Другие согласны быть рабами, сами себя так называют. Несмотря на волю.

— А…

— Переваривай. Я тебе и так масонские тайны до двадцать шестой ступени порассказал. И про неразглашение предупредил.

— Когда?

— А только что… Так что нашивай на китель белый крестик. И со всеми своими бедами топай на факультатив по психологии. Тогда ты сможешь лично с ними расправиться! Кстати, именно там делают непобедимых адмиралов!

— Почему именно там?

Баглир скептически осмотрел гардемарина. Мол, и как это ты до выпуска доучился, такой недогадливый? Тот глядел собакой: я понимаю, но не понимаю, что понимаю. Потом отвел глаза. Оказалось — вспомнил наконец нужное.

— Сунь-Цзы? Читали еще на первом году… Чтобы стать непобедимым, надо прежде всего сделать себя непобедимым.

— Именно. Многие это читают — сделать непобедимым свое войско, тем или иным способом. Но если поражаем полководец — и войско непобедимым не будет…

Самый восточный губернский город России — Тобольск. Там, кажется, ничего особо и не изменилось. И губернатор был тот же — Соймонов.

И секретарь у него оказался не без юмора. Ворвался в кабинет, старательно побледнев лицом, сбивчиво доложил:

— Там этот, как его, белый и пушистый зверь…

И, только насладившись обеспокоенностью губернатора — мол, с чего не боящийся крепкого словца при начальстве секретарь вдруг начал материться иносказательно, пояснил:

— Князь Тембенчинский!

Соймонов сначала немного растерялся, когда увидел, что охотничья зверушка за семь лет вышла в генерал-фельдмаршалы. И получила поместье размером в пять Бельгий. Но потом, выслушав столичные новости и помянув вместе с гостем графа Миниха припасенными на подобный случай настойками, сориентировался и завел разговор по делу, раскатав по столу испещренные белыми пятнами чертежи своей бескрайней губернии.

— Земли вам отписали хорошие, — сообщил он, — только холодные очень. Сосны насмерть замерзают. Ближайший русский поселок — Тура. К югу от вас, при впадении Кочечума в Нижнюю Тунгуску. Коммуникации только речные. Пристань. Какая-никакая торговля. Острог, то есть, говоря по-немецки, фесте. Укрепление. А не тюрьма, как иногда полагают… На крепость, конечно, не тянет, но тунгусы — народ мирный. Почти все уже по-русски говорят. Живут больше на юге, близ Туры, оседло. Лес — сосна, причем из лучших. Пушнина. Овощи растить можно. А вот хлеб не вызревает. Лето слишком короткое. Тунгусы еще оленей разводят. Железо есть, но местные его не добывают, с привозным работают. Кстати, зверя бить надобно умеренно. Не то переведется. Но промышленников разве уговоришь? А егерей ставить под каждую сосну, так Сибирь большая…

Соймонов не знал, и Баглир не знал тем более, что его земля лежит над крупнейшим на планете угольным бассейном, включающим все сорта, от бурого угля до антрацита, причем последний местами выходит на поверхность тридцатиметровой толщины пластами. А кое-где встречается и графит, используемый отнюдь не только в карандашах. Что попутно встречается не только железная руда, но и медь, и никель.

Зато Соймонов рассказывал о рыбе, которой зимой подкармливают оленей. И о том, что для развития края не хватает коммуникаций.

— А реки?

— Так реки все в ледовитые моря текут, — сообщил Соймонов, — из одного бассейна в другой не перейдешь. А Урал тебе не Гольштейн. Не пророешь. А телегами много не вывезешь.

Баглир соглашался. Он думал над этой проблемой. И даже знал решение.