Читаем Крылья полностью

Сначала Варка лез бодро, хотя скала при каждом прикосновении обжигала и солнце пекло беззащитную спину. Сам по себе подъем был не таким уж трудным. Всегда было куда поставить ногу или за что зацепиться. Иногда он почти шел по наискось выступающей жиле или удобному сколу. Потом на пути вверх встретилась широкая трещина, в которой он решил немного передохнуть. Уселся, удобно опершись спиной и коленями, прикрыл глаза. Это оказалось ошибкой. Тело, над которым жестоко издевались уже второй день, внезапно взбунтовалось. Живот свело до потери дыхания, ноги согнуло жесточайшей судорогой. Варка уперся лбом в стену расселины и тихо завыл.

Сквозь невольные слезы он видел счастливчика Илку, который, закрыв глаза, валялся в тенечке в позе неподвижного трупа и даже руки сложил на груди как покойник. Крайн же, который до этого сидел, расслабленно прислонившись спиной к камню, вдруг встрепенулся и вскочил, подняв к Варке белое пятно неразличимого с высоты лица.

«Что?» – громко прозвучало в Варкиной голове.

«Больно, – одними губами прошептал Варка, – не могу больше».

Ни ножа, ни булавки у него не было. Из последних сил он впился в ногу ногтями. Не помогло.

– Пой!

Варка удивился, почему Илка не подскочил от жуткого вопля, и только потом понял: вопят тоже у него в голове.

– Чего? – шепнул он.

– Пой. Вслух. Громко.

– Да не могу я…

– Погибнешь.

– Не могу… – Конечно, погибнет. Человек, у которого все так болит, жить не может.

– Оставлю после уроков и двадцать строф из Верноподданного Варавия наизусть.

Угроза была страшной. Уплывающее сознание всколыхнулось, как вода в стоячем болоте. Оставит. Это он может. Крыса все может. Не слушаться – себе дороже. Опять вызовет мать и начнет ее мучить… Мать…

Орлан, гордо паривший над Косинским кряжем, заполошно забил крыльями и перепуганной курицей в панике устремился в родное гнездо. О людях он был не особенно высокого мнения, но такие звуки – это слишком даже для них.

Варка лез и цеплялся, подтягивался и лез. Слова колыбельной рвались из горла на хриплом выдохе, и вместе с ним, точно выводя мелодию, пел чужой, немыслимо прекрасный голос. Пел или только звучал в ушах…

Хорошо, что колыбельная такая длинная. И уступ на этот раз хороший попался, широкий. Навалившись животом, Варка вполз на приглянувшийся уступчик и боком скатился в мягкую траву. У самого лица заиграли алые сполохи. Маки.

Только не разлеживаться… Боль не то чтобы прошла. Всего лишь отступила, коварно притаилась где-то внутри. Он подтянул под себя колени, медленно поднялся.

Впереди было небо. Очень много яркого неба, в котором одиноко сияла вершина Белухи со всеми ее странно близкими снежными полями и ледопадами, рассеченными гребнями голых скал. В отдалении цеплялись за облака три острых пика – Три Брата.

– Эй, ты там не помер? – спросили внутри головы.

– Нет еще.

– Тогда тяни.

– Чего тянуть-то? А, ну да…

Кругом торчали скалы, все те же обломки каменных столбов, но между ними буйно росла трава, и места было довольно, чтобы пасти небольшое стадо коз. Варка отвязал от пояса шнур, для надежности перебросил его через подходящий камень и стал тянуть. К концу шнура оказалась привязана сумка крайна, а к сумке – конец толстой веревки. Веревку Варка закрутил вокруг того же камня, а свободный конец пропустил за спиной и уперся покрепче, на всякий случай.

– Давайте! – заорал он.

Веревка задрожала, натянулась, и довольно скоро рядом оказался очень недовольный крайн. Без долгих слов он закатил Варке такого «леща», что в глазах опять потемнело.

– За что?! – взвыл Варка.

– За то! «Не могу… не могу…»

– А зачем вы меня чумой пугали, – не остался в долгу Варка, – я, может, от этого ослабел и последних сил лишился.

Но крайн с ним спорить не стал. Перегнувшись через край, он призывно махнул рукой.

– Не, – сказал Варка, – его вытаскивать придется. У него руки слабые, и высоты он боится.

– Стало быть, крыса за окошком – тоже твоих рук дело? Тр-равник! Животных мучаешь. Гадость какая.

– Я ее не мучил. Она дохлая была! – обиделся Варка.

– А дохлая крыса – не гадость?

Пока пререкались, вытащили Илку, которого после подъема все тянуло полежать на травке. Но крайн это стремление безжалостно пресек.

– Давайте, давайте, уже недолго осталось.

* * *

Место было чудесное. Каменная чаша, до краев наполненная травой, ползучим шиповником, трепетом горных маков, шумом прохладного ветра и бегущей воды. С одной из стенок чаши водопадом срывался ручей. Но крайн к воде не пошел. Бросив сумку, он бегом кинулся к противоположному краю, вскарабкался на нависшую над ним скалу и замер, силясь рассмотреть что-то внизу. Встревоженный Варка, на ходу хлебнув из ручья, присоединился к нему. Илка, ворча, полез следом.

– Вот они, Волк-камень и Волчья Глотка, – сказал крайн, хватая ртом прохладный воздух.