– Почему вас? – удивился Илка. – Вы-то, небось, умеете.

– Нельзя поставить щит для себя. Только для кого-то другого. Например, я защищаю Ивара, Ивар меня. Но поодиночке каждый из нас беззащитен. Конечно, проще быть щитом того, к кому ты привязан. Кого вы хотели бы защищать, господин Илм?

– Вас, – не задумываясь сказал Илка. В этом была своя правда. Крайн его просто раздражал, а Варку он ненавидел с раннего детства.

– А вы, господин Ясень?

Варка задумался. Илку он знал как облупленного и давным-давно привык к его занудству и бесконечным подначкам. Защищать его было бы вовсе не трудно. Крайн же… Варка и сам не знал, как к нему относится. Никакой нежной дружбы или сыновней привязанности он не испытывал… Но защищать стал бы. До конца.

– Да мне все равно, – сказал он растерянно.

– В таком случае, снисходя к вашей неопытности, предлагаю стратегию тройного щита. Вы защищаете меня, а я вас. Встаньте.

Парни, кряхтя, поднялись. На Варкино плечо легла тяжелая рука.

– Я твой щит.

– Я твой щит, – повторил Варка, осторожно кладя руку на плечо крайна.

* * *

Со щитом провозились почти до заката. Варка ставить научился почти сразу, но удержать, разняв руки, никак не мог. Илка с самого начала был уверен, что у него ничего не выйдет, пока крайн не прошептал ему на ухо:

– Представь ее на моем месте.

Илка напрягся, представил, да так хорошо, что его щит не смогли прошибить даже Варкины неуправляемые иглы.

В конце концов, когда на поляну пала тень Белухи, крайн заявил, что с него хватит, наломал в кустах хворосту, разжег костер и оценивающе оглядел Варку:

– Ты, иди мыться.

– Холодно уже.

– Ничего, потерпишь. С утра будет еще холоднее. Уши, шею, голову обязательно, руки… м-да, руки у тебя… Ну ничего, на то есть перчатки. Вот тебе чистая рубаха. Причесаться не забудь. Утром наденешь еще это и вот это.

– Ух ты. А это зачем?

– Прикрыть твои драные коленки и потертую задницу. Теперь ты… с тобой надо что-то делать… А ну, иди сюда.

Это прозвучало весьма зловеще. Илка приблизился нога за ногу. Крайн тем временем извлек из сумки здоровенный деревянный гребень из тех, какими вычесывают лошадей. Подумав, добавил к нему гребешок поменьше и маленький флакончик. В воздухе навязчиво запахло фиалками.

– Чего это? – осторожно спросил Илка.

– Садись. Причесывать тебя буду. Сроду этого не делал, но больше некому.

– Нет, – твердо возразил Илка, косясь на гребень.

– Ты же хотел быть как он, – крайн кивнул в сторону Варки.

– Ну, хотел.

– Сейчас будешь.

* * *

Ночью, когда луна скрылась за Тремя Братьями и измученные обормоты мирно спали, он снова поднялся наверх. Самому ему спать не пришлось. Нужно было кое-что приготовить для завтрашней встречи с господином бароном. Что ж ты творишь, Рарка Лунь? И главное, ради чего? Надо было хватать в охапку подкидышей и бежать в Загорье. И не важно, открылись перевалы или еще закрыты. Пробрались бы как-нибудь. Рисковать собой – куда ни шло, но прикрываться детьми…

Далеко-далеко, на дне долины, на топких берегах озера Долгого сияли огни. Много огней. Лагерь господина барона. Войско. Армия. Здесь одним замковым гарнизоном не обошлось. Всех мужиков, должно быть, согнал. Завтра, еще до полудня, они будут здесь.

Глава 11

Воздух в Волчьем ущелье гудел, как кожа на барабане. Шарканье ног, топот копыт, стук колес сливались в тяжелый гул, с каждой минутой становившийся все громче и громче. Сильвестр Адальберт, седьмой барон Косинский, приказал выступать еще до восхода солнца, по холодку. После полудня, по его расчетам, авангард войска должен был пройти Волчью Глотку. В авангарде шла конница, отборный отряд, ходивший с бароном и в Поречье, и под Белую Криницу. За ними тянулась пехота, рекруты, которых предусмотрительный барон набрал еще прошлой осенью и обучал всю зиму. Шли весело, с флейтистом и барабанщиком, с утра даже орали песни, но теперь притомились. Долгий подъем измотал и конных, и пеших. Замыкала колонну снова конница, часть личного войска барона, чтобы глупые мужики ненароком не разбежались. Сам барон, которому не хотелось глотать пыль, скакал впереди, у развернутого знамени. Сильный прохладный ветер, стекавший с гор, раздувал черное полотнище с баронской короной и алыми стрелами. Трепетали золотые вымпелы, топорщились алые перья, сверкали начищенные кирасы и шлемы. Первое время никаких боев не предвиделось. Военной силы в Пригорье не было. Господин барон знал это совершенно точно от проверенных лазутчиков, которые почти два года наводняли Пригорье. Городская стража в Трубеже, городская стража в Бренне – и это все. Сражаться придется позже, со старым Вепрем. Вот ведь, одной ногой в могиле, а своего не упустит.