Читаем Крылья полностью

– А где был ты, когда ее убивали?

Дядька Антон поперхнулся и отступил назад.

– Я спрашиваю, где был ты, когда убивали мою мать?

Дядька Антон молча повернулся и, спотыкаясь, побрел вниз. Шапку он так и не надел. Бурые сосульки волос мотались по сутулой спине, обтянутой засаленной кожей безрукавки. «Все проклято, – вспомнилось Варке, – вода, воздух, огонь в очагах. Нет помощи. Нет спасения».

Крайн не смотрел вслед удаляющейся жалкой фигуре. Опершись о кривой сук, он вглядывался в небо над дальним лесом, в той стороне, где лежало Пригорье с полями, лесами, реками и белым городом Трубежем.

– Что он вам сделал? – пискнула никогда не отличавшаяся особой тактичностью Жданка.

– Ни-че-го, – не оборачиваясь, выговорил крайн, – никто ничего не сделал. Всю жизнь она пачкала руки в грязи и крови, лечила их от прострела и лихоманки, принимала роды… Бывало, на коленях благодарили… но никто палец о палец не ударил, чтоб ее защитить.

Солнечный свет резал глаза, от разлитой повсюду ядовитой зелени ломило скулы. Людская злоба дрожащим маревом висела над всей страной. Он отвернулся, спеша уйти, скрыться в полумраке своего пустого жилища. Не вышло. На дороге стояли птенцы-подкидыши. Четыре пары испуганных глаз: чернющие Фамкины, ярко-голубые Ланкины, зеленые Жданкины, глубокие темно-синие Варкины. Умный Илка смотрел в землю. Он давно уже все понял и мечтал только об одном – смыться отсюда.

– Ну, чего уставились?

Фамка пихнула Варку острым локтем. Тот охнул, но отрицательно замотал головой. Тогда она, поджав губы и соорудив на лице привычную мину примерной лицеистки, решительно выбралась вперед.

– Мы бы хотели спуститься в Починок. Если, конечно, вы нам позволите.

– Ну, это… попрактиковаться, – добавил Варка, – повторенье – мать ученья и всякое такое.

– Да, – обрадовалась Жданка, – пойдем в огород к дядьке Антону и будем там… прак… прыг… чего мы там будем, Вар?

Но Варка молчал, не сводя глаз с крайна.

– Там у них девочка, – вздохнула Ланка, – маленькая.

– Какая еще девочка, – проворчал Илка, – мальчик. Иван зовут.

– Девочка. Ивонна. Четыре года.

– Без тех объедков мы бы все померли, – упрямо прошептала Фамка.

Господин Лунь посмотрел на них и в который раз пожалел, что принял на себя эту обузу. Нет, просто о том, что остался жив. Забиться бы сейчас в темноту, в сырость, в ближайшую кротовую норку. Спрятаться от них. Или от себя самого.

* * *

– А вы правда горох воровали?

– Было дело.

– Долго голодали, да? – посочувствовала Жданка, сама не раз таскавшая с рыночных лотков пирожки, огурцы или яблоки.

– Да не голодали мы тогда, – поморщился крайн, – так, баловались. Уворованное слаще.

Ланка вытаращила глаза, потрясенная такой безнравственностью, зато Варка с Илкой понимающе переглянулись.

Они спускались по Своборовой пустоши, по старой дороге, которая когда-то, в прежние времена, вела к замку. Вначале шли чинно, дабы не сердить донельзя раздраженного господина Луня. Но склон был зеленым, небо – отчаянно голубым, ветер – ровным и сильным.

Первая не выдержала Жданка, сроду не видевшая столько травы и простора сразу. Ловя ветер раскинутыми руками и вопя от счастья, она сломя голову понеслась вниз. Варка, засидевшийся в замке и давно ошалевший от собственного благоразумия, очень обрадовался, заорал: «Стой! Куда!» и бросился следом, на ходу скинув тяжелые башмаки.

Ланка, ярая сторонница взрослой сдержанности и пристойных манер, вдруг закружилась волчком, изящно подобрав юбку, и легким танцующим шагом полетела вслед за Варкой.

Илка насупился. Бегать за глупой курицей он не собирался. Только и оставалось, что подбирать по пути сыпавшиеся из пышной прически шпильки и заколки. Все-таки золото, мелкие сапфиры, старинная работа крайнов…

– Счастливые, – вздохнула Фамка, – летают.

Крайн молча глядел под ноги.

* * *

Возле памятной всем усадьбы дядьки Антона, такой же унылой и грязной, как поздней осенью, не было ни души. Но господин Лунь и не собирался общаться с хозяевами.

– Ты, – хищный палец уперся в Ланку, – вон там, за плетнем, у него огород. Иди, займись.

– Одна? – перепугалась Ланка.

– Ну, ты-то, надеюсь, потоп с пожаром там не устроишь, собственной кровью капустную рассаду поливать не станешь, белые розы вместо брюквы у тебя не вырастут… Иди.

– А мы? – спросил Варка, сумрачно глядя на обширное Антоново поле. Всходы пшеницы, еще вчера бодро зеленевшие, сегодня лежали на земле, сизые, скорчившиеся, безнадежно мертвые. Поодаль ровными рядами торчали почерневшие стебли бобов.

– А вас я научу строить «цепь». Самое главное что?

– Кон-цен-тра-ция, – выговорила очень довольная собой Жданка.

– Нет, рыжая, – вздохнул крайн, – самое главное – любовь и терпение.

* * *

Два часа спустя Варка лежал, прижавшись щекой к прохладной весенней травке. Любовь у него закончилась, терпение тоже было на исходе. Спину и плечи ломило так, будто пришлось трижды пронести через все поле, до самого леса и обратно, не пылающую цепь, связавшую их, когда они разомкнули огненный круг, а самую настоящую, пудовую.