Читаем Кровавый передел полностью

По-моему, я в эту подземную Контору прибыл вовремя. Люблю праздники всей душой. С шампанским. И с вручением мировых премий в области науки и техники.

— Это все серьезно? — поинтересовался я.

— Что? — спросил коллега Слава.

— Все?

— Может быть, может быть, — неопределенно хмыкнул Слава.

Неожиданно праздник увял, как тюльпаны в разгромленной хулиганами теплице. Что такое? Неужто испытуемый дал дуба, не испытав общей радости?

Нет, причина была в другом. В спецлаборатории появилась группа людей в медицинских халатах, накрахмаленных до состояния жести. Возглавлял группу импозантный, властный, псевдомоложавый человек. Сверху он походил на знаменитого проктолога из ЦКБ. (Бог мой, хоть убей, никогда в жизни не видел знаменитого проктолога из Центральной клинической больницы, однако почему-то таким он мне представился, первопроходец и специалист по высокопоставленным задам, в образе подземного властолюбца.) Да, я не ошибся. По всему чувствовалось, да и подтверждалось зримо, что перед научным людом, как Гелиос, явился непосредственный командир производства. Гелиос, кстати, бог Солнца. Это я для тех, кто подумал совсем наоборот. Нет-нет, именно бог Солнца. Так вот, этот местный божок не только напрочь испортил праздник, но и принялся выговаривать профессору Лившицу И.С. за превышение должностных полномочий. Черт-те что! Даже под землей нет спасения от чинодралов и бюрократической сволочи. Наверное, соавторство научных открытий приветствуется всюду: и на земле, и под, и на воде, и под, и в воздухе. Неистребимый дух халявщины.

— Кто это, весь в белом? — спросил я. — Весь такой как хризантема?

— Ладынин, — сказал, как плюнул, Слава.

— Суров, однако, — хмыкнул я. — Семь пядей во лбу?

— Семь пядей, но не во лбу, — проговорил мой коллега.

Мы переглянулись. Видимо, телепатия таки, как говорят в городе Одессе, имеет место быть. Потому что я и Слава поняли друг друга прекрасно. Образ самодовольного бонвивана от науки, лизоблюда и подлеца с хризантемой в петлице забродил одновременно по нашим извилинам.

— По какой части лекарь? — поинтересовался я.

— Ветеринар, — ответил Слава.

— Ветеринар?

— То ли академик, то ли профессор медико-биологических наук, — пожал плечами мой коллега. — Темненькая личность…

— …но в чистом халате, — заметил я, припоминая некоторые подробности из рассказа бывшего дипломата, а ныне цветовода-огородника о том, что Латынин-Доспехов брезговал здороваться за руку по причине своей чистоплотности. Хозяин Центра тоже ни с кем за ручку… Ну и что? Это ничего не значит. Боги с простыми смертными не якшаются, они дают ценные указания, как жить и как работать. Нет, все было бы очень просто, если прошлый Латынин есть настоящий Ладынин. Жизнь — не роман и таких совпадений не допускает.

Между тем группа руководящих товарищей энергично удалилась, как и явилась. Естествоиспытатели вновь столпились вокруг скисшего Самуиловича, подбадривая будущего Нобелевского лауреата и словом, и делом: из воздуха возникла бутылка шампанского. И в сторону ушедших граждан со смачным звуком была выбита пробка, и пышно-праздничная струя… как волна…

Мы со Славой снова переглянулись и, как люди, не имеющие непосредственного отношения к эксперименту, удалились со спокойной душой. Обедать.

Столовая в секторе А напоминала обыкновенную общепитовскую едальню. Правда, было чисто, опрятно и никто не матерился, разливая по стаканам компотную бурду.

Самообслужившись, мы со Славой сели за столик. На первое, если это интересно, был суп-харчо, на второе — котлеты де-воляй, на третье — компот из вишни. Заталкивая в пищевод столь калорийную пищу, мы вели содержательный разговор о вечных материях.

По мнению Славы, мы оказались свидетелями эксперимента, открывающего перед человечеством и человеком совершенно незнакомые доселе, так сказать, горизонты в научных изысканиях, которые связаны с проблемами Мозга.

Дело в том, что мозг человека со своими миллиардами нервных клеток есть своеобразная компьютерная система. Боженька был великий изобретатель, это правда.

Так вот, по теории Лившица-Лурье (Лурье — известный нейрохирург), девять десятых от объема человеческого мозга не функционирует. Вообще. В современной, так сказать, жизни. Эти девять десятых являются как бы хранилищем информации. Сейфом, где упрятаны секреты возникновения Первоосновы, например.

Данный эксперимент позволил взломать бронированный сейф-хранилище и проникнуть туда, куда никто из живших и живущих не проникал. В святая святых природы. В Первооснову. Что позволило увидеть зарождение жизни на планете.

Да, жизнь возникла из энергетического хаоса при чудовищном взрыве двух стихий: водной и огненной. При этом эти две стихии находились в высшей точке своего энергетического катарсиса. Иными словами, если бы встреча стихий случилась на секунду раньше или позже, то мы бы со Славой не сидели в столовой сектора А и не дули бы по третьему стакану компота. Счастливое совпадение. Я имею в виду нечаянную, но своевременную встречу двух стихий: бац-тра-татац — и, пожалуйста, жизнь на планете Земля.