Читаем Кровавый передел полностью

На дорогах расползлась снежная каша, и автобусы с троллейбусами елозили по ней, как слоны по льду.

От искрящегося снега возникало ощущение праздника. Бурного и, быть может, скандального.

У казино на Арбате теснились импортные колымаги. Чувствовалось, что на игровой уик-энд съезжается серьезная публика. Платежеспособная.

— И на что мы будем кувыркаться? — поинтересовался я, звеня мелочью. Граф, где ваши миллионы?

Полковник вздохнул и, вытащив пухленькую пачечку вечнозеленых донов,[70] разделил их поровну.

— Казенные. Желательно не проиграть. И даже выиграть.

— Ну, это навряд, — хмыкнул я. — Если Бог не поможет.

— Мы же атеисты, — вздохнул Орешко. И предупредил: — Не увлекайся, Алекс. Будь благоразумен, как монах.

— Буду соответствовать ситуации, — уклончиво ответил я.

— Значит, пустишь бак[71] в дым, — отрезюмировал полковник.

— Фик-фок, граф, — буркнул я. — Не бойся, сбацаем чечетку на голове у клиента.

И мы отправились в злачное местечко. На входе нас встречала любезная служба безопасности с портативным металлоискателем. Оружия у современных графов не оказалось, и они прошествовали в глубь сказочных залов. Выдрессированный персонал улыбался нам, как родным. Сукно на столах отливало изумрудом морских волн. Над ними, мебельными волнами, звучали сладкие голоса сирен:

— Делайте ставки, господа!.. Ставки сделаны, господа!.. Спасибо.

Сдержанная в эмоциях (пока) публика делала ставки, но скромные. Для конспирации мы обменяли часть казенной наличности на разноцветные фишки. И пошли в бар. Наш будущий друг Гоша Гаранян задерживался. Мы взбодрились чашечками кофе — окружающий нас мир был молод, уверен, вальяжен, моден и себе на уме. Мужская часть состояла то ли из бизнесменов, то ли из бандитов; женская — то ли дамы света, то ли наоборот: дамы полусвета трех вокзалов. Словом, обстановка располагала к культурному отдыху.

Наконец Орешко оживился, прострелив глазами пространство.

— Великолепный Гоша!

Отнюдь. Гоша не был великолепен. Серенький, неказистый совслужащий с мелким, хотя и выразительным, энергичным лицом.

— Что это за тля в обмороке? — удивился я.

— Э-э-э, Саша, не торопись с выводами, — предупредил полковник. Жизнь полна неожиданностей.

Я пожал плечами: поживем — увидим. И, словно услышав меня, наш подопечный скроил решительную, уморительно зверскую рожу и устремился к кассе. Там долго менял деньги на фишки, кокетничал вовсю с девичьим коллективом. Коллектив с мучительной радостью отвечал клиенту взаимностью. Наконец загадочный игрок подошел к центральному столу. Там его приветствовали сдержанными поклонами. На что туфтальщик[72] гаркнул:

— Ну, что, господа, продрыщщщимся?!

Господа сделали вид, что эти слова к ним не относятся. Орешко с графской грациозностью толкнул меня в бок, и мы тоже решили поучаствовать в вышеназванном процессе. То есть испытать свое счастье на собственной же шкуре.

— Господа, делайте ставки!

Но, к моему удивлению, засекреченный ученый не спешил принимать активное участие в игре. Он, вытащив миниатюрный компьютер, принялся выщелкивать всевозможные комбинации цифр. Пока все проигрывали, в том числе и я, хитрый кандидат наук со сдержанной страстью заносил в машинную память цифры — строгих посланцев Божьей воли.

Цифры, если это кому интересно, были такие: 9, 15, 18, 2, 36, 17, 29, 14, 31.

— Господа! Делайте свои ставки, — снова прозвучал магический милый голосок крупье.

Я снова потянулся к столу. Укоризненный взгляд графа Орешко придержал мою расточительную руку. От страха за казенные тугрики я уронил пятидесятидолларовую фишку на квадратик с цифрой 13.

Мать моя рулетка! 13! Чур меня, чур! Я уж хотел взять обратно фишку, да вдруг рядом с моей пластмассой выросла горка. Горка из фишек. Ее владельцем оказался великолепный Гоша. Мгновенно огненным взором он опалил соперника в моем лице, однако чувства свои сумел сдержать.

— Ставки сделаны, господа! — предупредил крупье. — Внимание!

Рулетка закрутилась. По её эллипсоидному полю запрыгал, если говорить красиво, шарик Судьбы. Игроки следили за ним, как кролики за удавом.

Затем раздался несдержанный, радостный вопль, и все присутствующие за столом увидели шарик в лунке с цифрой «13». А ещё говорят, что чудес на свете не бывает.

Вопил не я. И даже не Орешко. Хотя имел на это полное моральное право: мы сохранили казенные ассигнации и даже приумножили их. Орал великолепный Гоша: лопатка крупье собрала гору фишек имени пика Коммунизма и отправила её баловню судьбы.

Между тем игра продолжалась. Пока мы с Орешко подсчитывали барыши, крупье выбрасывал шарик с педантичностью идиота. Рулетка крутилась как заводная. Наш подопечный продолжал выщелкивать на своем компьютере цифровые комбинации.

— Может, на сегодня хватит? — проговорил полковник.

— Ты что, граф? — удивился я. — Всего-то фунт дыма?[73]

— Нет дыма без огня, — предупредил меня Орешко.

И был прав: угли скандала тлели, как забытый туристами в лесу костерок. Наш подопечный, всласть наигравшись в компьютер, неожиданно, в последнюю секунду, плюхнул основную часть своих пластмассовых сокровищ на квадрат с цифрой «29».