Читаем Кровавый передел полностью

Идеолог. Не о том речь, говорю. Будет нам небо в алмазах. Документы по Урану вывозить надобно…

Хозяин. Уничтожить?

ГПЧ. Нельзя. Без документации.

Идеолог. Вывезти в банк… Как? ГБ я не доверяю.

ГПЧ. Может, МВД подключить?

Идеолог. ВД тоже хорош… Хапает и хапает… Ртом и жопой… Тьфу ты! Все мало…

Хозяин. Я шо считаю: сами вы идите в жопу! Так нельзя говорить о моем товарищщще!

Идеолог. Так мы же как лучше… Надо что-то…

И недоговорил — раздался шум, потом поставленный офицерский голос твердо проговорил:

— Извините, вынужден вас побеспокоить. Необходимо провести технический осмотр кабинета.

Я понял, что надо бежать. А лучше стартовать со скоростью ракеты. Что я и сделал, мысленно попрощавшись с нагой наядой на балконе. Стремглав сбежав по лестнице, нырнул в подвальный люк. Пробежал, хлюпая по воде, через полуразрушенный подвал… выбрался из подвального окна… Короткими перебежками пересек замусоренный пустырь… Перемахнул, как олимпиец, через бетонный забор… Упал на сухую листву — начиналась осень, пора тления. Услышал шум автомобилей… Старый, мертвый дом перекрывали люди в штатском, делали это профессионально и неброско, словно играли, как дети, в казаки-разбойники. Ловушка захлопнулась, но жертве удалось из неё благополучно выскользнуть. На этот раз.

Что же дальше? Дальше события стали накатываться, как грузовой железнодорожный состав на автобус с пассажирами, застрявший на переезде. Самое нелепое и дикое положение у тех, кто купил законный билет на проезд в общественном транспорте и ехал в дачную зону выращивать огурцы, помидоры и прочую огородную чепуху.

Ан нет! По вине дуралея водителя накатывает стремительно страшная, кривошипно-рычажная сила… и прощайте огурчики и помидорчики из собственного огородика, да светло-слезная водочка, да синие очи далеких жен и подруг…

Я это к тому, что катастрофически опаздывал на авиалайнер, отлетающий в мир иной, в смысле США. Нет, не я улетал в страну искусственных чудес, крупной кукурузы, платонических улыбок, фальшивых чеков и травянистых долларов. Улетал Сын государственно-политического деятеля нашей современности. А с ним у меня были свои счеты. С малолетним преступником, разумеется.

Моя замызганная, полуразваленная автостарушка вспомнила бурную молодость и летела в международный аэропорт над скоростной трассой, как У-2. (Был такой деревянный гроб с крыльями во времена сражения под Бородином.)

От напряжения и скорости машина звенела скрипичной струной. Я молился автомобильному Богу, чтобы эта струна не лопнула. Бог услышал мою атеистическую молитву. Авто-авиапролет-перелет завершился успешной посадкой у аэропорта, который жил деловой и возбужденной жизнью вечного движения.

Я позволил себе купить жестянку с газводой. Пил сладкую теплую муть и шел вдоль пунктов регистрации пассажиров. Милым, женским, двуязычным голосом объявляли о прилете-вылете воздушных судов.

Я нашел того, кого искал. Я был примерным учеником в спецшколе. Сына ГПЧ провожали два высокопоставленных таможенника. Им было не обидно за державу, и они с легким сердцем, но тугими кошельками отпускали спутника на иноземную орбиту. Когда они попрощались и таможня удалилась восвояси, а Сын взялся за ручку дверей в рай, я легким движением боднул его голову о косяк. Чтобы молодой негодяй понял — он пока на родной земле. И Родина не хочет его отпускать, неблагодарного сына своего.

— Алмаз! Или убью, — сказал я.

— Какой алмаз? — брыкнулся мой враг под моей же рукой. — Да пошшшел ты…

— Давай-давай, дружок, намибийскую птичку…

— Мммудак, — прохрипел Сын.

Я обиделся. И забил жестяночный бочонок в шулерский рот. Чтобы мой антипод забыл все нехорошие слова. И ценил свободу слова. Во всем объеме действующей Конституции.

— Феникс! — и сдавил горло. И так, что глаза несчастного упрямца полезли из орбит.

— Ыыы! — промычал он и повел выпученными глазами себе на грудь. Наверное, он хотел улететь своим рейсом. И верно: ни один алмазный камешек не стоит зеленой плешивой лужайки у Белого дома. Тем более сто тысяч долларов я ему оставлял. Как память. Мне чужого не надо.

Из внутреннего кармана клубного пиджака я вырвал кожаный мешочек. В этом мешочке пряталась птичка Феникс, зыркнув на меня алмазным глазом…

— Спасибо, товарищ, — сказал я. — Привет от комиссара Альтшулера. — И нанес слабый апперкот в солнечное сплетение шулера. С таким расчетом, чтобы мой поверженный недруг успел-таки на воздушное судно. Зачем моей многострадальной Родине едоки? Я ушел, оставив неудачника на стерильном полу образцово-показательного аэропорта. Но со ста тысячами купюр цвета лужайки. Мне, повторюсь, чужого не надо. Алмаз же есть достояние республики. Рабочих и крестьян. И поэтому пусть пока он, посланец Африки и мира, побудет у меня. Я буду его хранить в аквариуме с пираниями. Кинологи и прочие специалисты утверждают, что это самое надежное место. Для алмаза. В четыре миллиона тугриков.