Читаем Кровавые легенды. Европа полностью

Заверил Надежду колдун, что Тарас теперь на корню уничтожен, что самый акт его рождения теперь отменен. И ехидно-торжествующий смех сорвался с его губ. Ничто так не радовало проклятого кудесника, как издевательство и насилие над прошлым, так называемая хронокоррекция.

IV

Однако не все учел Блудомир.

Тарас-то Козодой погиб однажды и, стало быть, не только вошел в жизнь посредством рождения, но и вышел из нее посредством смерти, вернувшись затем посредством воскрешения к мертвенной псевдожизни. А значит, невозможно было его уничтожить, удалив из истории первую точку – факт его рождения. Даже и по удалении ее он все еще был привязан к бытию второй и третьей точками – фактами своей смерти и воскрешения.

Наша реальность, эта насквозь рациональная и хитрая тварь, не терпела ни парадоксов времени, ни парадоксов жизни и смерти. И посему парадоксально существующего мертвеца Тараса Козодоя, отмененного в начальной точке своего существования, но не отмененного в других ключевых точках, постаралась вытеснить в такой сегмент бытия, где существование столь неуместной фигуры не имело бы против себя достаточно веских рациональных аргументов.

Вот так и оказался Тарас Козодой в далеком прошлом, в той эпохе, когда на Земле не возникло еще рода людского.

V

Слонялся он по безлюдной планете, не понимая, где очутился, и почти с удивлением наблюдал первозданную прелесть земную. Вообще-то, мертвецов ничем не удивишь, но можно их привести в состояние, близкое к удивлению. Именно это как раз и случилось с Козодоем.

Дни напролет он молился, зарывшись, по мертвецкому обычаю, в землю, а ночами бродил по девственному миру.

Развивши в подземных молениях силы своего сознания, получил он власть над животными, зачаточным и беззащитным разумом которых овладевал с легкостью.

Мертвенная жизнь его текла лениво и однообразно, и долго ли так продолжалось, трудно сказать, ведь мертвецы не имеют привычки вести учет времени.

VI

И увидел однажды Тарас Козодой нечто поистине странное.

Увидел, как Бог создает человека.

Не потому видел он акт творения, что находился вблизи, а потому, что умел смотреть на мир глазами насекомых, птиц и прочих тварей земных, которых принудил стать своими соглядатаями, передававшими в мозг ему зрительные образы. Даже во время дневных возлежаний своих под землей не терял он связи с бессловесными тварями надземными, наблюдая их глазами все, что делалось под солнцем.

Творение человека, которое узрел из-под земли Козодой, происходило так, как описано в библейской Книге Бытия, иначе глаголемой Брейшит, которую в детстве читал Тарасу его дед, упрямый религиозный фанатик.

Тарас даже недоумевал: отчего ж это все прямо по Книге идет? Подозрительно как-то. Уж не галлюцинация ли это, основанная на истории, слышанной в детстве и тогда же обросшей полипами воображения?

А впрочем, решил Тарас, даже если галлюцинация, что с того? Жизнь ведь, даже мертвая, настолько скучна, что поневоле возрадуешься и фальшивым видениям.

Тарас устроил слежку за свежесозданными людьми, мужчиной и женщиной. Они жили в заповедной зоне, куда сам Тарас проникнуть не мог: не пускало незримое силовое поле, то ли колдовское, то ли ангельское. Но животные, птицы и насекомые проникали сквозь это поле беспрепятственно.

До страшного зуда в мертвом сердце хотелось Тарасу как-то компенсировать неудачу с собственной семьей, которую он так и не смог убить. Добраться бы теперь хоть до этих двоих, собственноручно оборвать жизненные нити. А для этого надо выманить их за границу зоны.

Разрабатывать план не было нужды. Слышанная в детстве история из Книги Бытия дала Тарасу проверенную схему.

Он овладел разумом первой подвернувшейся гадюки, заставил ее заползти в зону (гадюка, в отличие от Тараса, легко пересекла незримый барьер), приблизиться к женщине, одиноко бродившей по заповеднику, пока мужчина спал, и запустить классическую ментальную занозу в неопытное женское сознание.

Козодой знал, что Бог дал первым людям единственную заповедь: не вкушать плодов гностического дерева. Заповедь услышал от Бога мужчина, когда женщины еще не существовало, и пересказал ей заповедь после того, как она была сотворена.

Козодой взял женщину в обработку, как самое слабое звено: зная заповедь лишь в пересказе, она с большой вероятностью могла ее нарушить. Везде, где возникают звенья традиции, второе звено, как правило, слабее первого.

Гадюка, управляемая Тарасом, служила ретранслятором, передающим женщине мысли мертвеца.

Поприветствовав женщину, мертвец произнес:

– Скажи, а это правда, что Бог запретил вам питаться плодами всех деревьев? До меня дошли такие слухи, но я сомневаюсь в их справедливости. Ты ведь знаешь… Ах да, ты еще молода, чтобы знать такое. Но так знай, что твари Божьи иногда произносят слова, которые не совпадают с действительностью. Поэтому я всегда подвергаю сомнению все, что слышу не из первых уст, и, прежде чем верить слухам, всегда проверяю их и стараюсь докопаться до первоисточника. Вот и сейчас меня одолевают сомнения: правду ли говорят о том запрете, который установил для вас Господь?