— Смотри, кого нашел! — Гаврила бросил перед товарищем находку. Человек упал на пол и заворочался, пытаясь подняться. Глядя, как за спиной Гаврилы поселяне продолжают метелить друг друга, Исин спросил:

— Этот-то нам зачем?

В четыре руки они подхватили спасенного и вытащили на улицу. От греха подальше.

— Рожа вроде знакомая… Где Избор?

— В башне Избор.

Исин показал рукой за спину Гавриле. Там в темноте ночи вверх, загораживая звезды, поднимался пятиповерховый силуэт. Масленников озадаченно присвистнул. Башня выглядела крепкой, почти несокрушимой. Но вот именно, что почти.

— Это нам её рушить придется?

Сказал просто из ухарства. Не такая это была башня, что на неё так вот просто взять и залезть, а уж о том, чтоб разрушить, и разговора быть не должно. Да и не ломать её следовало, силы впустую тратить, а по-тихому вытащить оттуда товарища. Сторожат его наверное, да решетки с замками… Только вот у них ничего подходящего к случаю не нашлось, кроме Гаврилова кулака…

— Если сокрушать соберетесь, то я с вами… — донеслось снизу.

Богатыри опустили головы. Лежавший на земле человек неуверенно поднимался на ноги. Его шатало и не устояв на ногах он опустился на корточки. Рвущаяся в небо башня и копошащийся на земле человек никак они в голове Исина не связывались.

— А без тебя не получится? — спокойно спросил Гаврила.

— Да кто ж знает?

Человек закашлялся, сплюнул.

— Там на четвертом поверхе сокровищница, а застенок еще выше…

— Ты вообще кто?

— Егоша я. Неужто не узнали? Я-то вас сразу признал.

— То-то я смотрю….

Исин вспомнил корчму в другом городе, гусляра, поющего про Святогора и тут же припомнил пьяницу, ковырявшегося под их столом.

— А где…

Гаврила поскреб затылок, вспоминая заковыристое слово.

— …где облезьян твой?

Человечек грустно посмотрел подбитым глазом.

— Ушла…

— Что сама? Так вот взяла и ушла?

— Не сама, конечно. Помогли добрые люди. Показали дорогу.

Он покривился лицом, видно, вспоминая добрых людей.

— И теперь как?

— Теперь как получится… По старинке… Жили же и до облезьянов люди и ничего. Выживали.

Глава 19

Похоже, знал Егорша то, о чем говорил.

Около башни остановились. Охраны снаружи не оказалось, да если б и была, то их это не остановило бы — товарища выручали, а не абы кого…

Не сговариваясь, богатыри задрали головы. В темное, занавешенное плотными тучами небо, башня уходила, словно огромное, неохватное дерево. Первые два поверха складывались из камней, зато выше возвышался сруб из добрых бревен. Каменная стена перед ними состояла из плит, подогнанных так тщательно, что Гаврилов нож в места смыкания камней не входил.

— Откуда только столько камней натаскали. Случилась же у людей охота… — проворчал он, однако в его словах сквозило невольное уважение.

— Тут не охота. Тут воеводская плеть, — раздался позади них голос позабытого Егоши. Он озабоченно глядел то на подножье башни, то на небо. Там неслись тучи, мерцали звезды в разрывах.

— Хорошо, что дождя нет…

— А что тебе дождь? Растаять боишься?

Гаврила никак не мог понять, как ему относиться к найденышу. То ли верить, то ли нет, то ли вовсе прибить, чтоб под ногами не путался и мысли не путал.

— Дождь делу может помешать… — серьезно сказал найденыш. — Ну, так вы туда?

Он дернул головой, показывая на самый верх.

— А ты впрямь можешь помочь? — спросил Исин. Егоша вместо ответа ухмыльнулся. Так ухмыльнулся, что хазарину захотелось тому от души под ребра настучать.

— Я добро-то помню. Ну и своего, конечно не упущу. Поможем друг другу.

— Это как?

— Вы на самый верх лезете. Там темница, а по дороге на третьем поверхе решетку своротите. Есть там одна хитрая захоронка. Я потом туда загляну.

Не давая вопросам сорваться с зыков новых товарищей, он уселся под стеной на корточки, расстелил платок. В воздухе метнулся запах свежеиспеченного хлеба. Егоша из-за пазухи достал каравай, разорвал его и из-под зажаристой корочки выскреб середку. Прикрыв глаза и что-то приговаривая про себя, начал тискать мякиш.

Гаврила собрался что-то спросить, но Исин, уже когда-то видевший что-то похожее и понявший, что сейчас тут произойдет, остановил киевлянина.

— Не мешай…

А Егоша продолжал трудиться. Комок мякиша под его руками, принимал форму человеческого тела. Не разобрать спина там или грудь, но он ткнул пальцем, вминая в хлебное тело конец нити, вытащенной им из шапки.

Фигурка дернулась, попыталась встать, но не смогла.

— Молоко!

Гаврила поднял с платка плошку и подал Егоше. Тот, пришептывая что-то, опрокинул её над головой фигурки. Молоко окатило хлеб, впитываясь внутрь, и фигурка вроде как дернулась уже порезвее.

— Ну, давай… — подбодрил хлебный мякиш Егоша, — давай, родной…

Вполне осмыслено фигурка подошла к стене и, словно прилипая к ней, потянулась кверху, а за ней потянулась и тонкая нить…

Богатыри смотрели молча. Егоша смотрел на все это внимательно и спокойно. Понятно что занят человек любимым делом и не в первый раз.

— Нам что, по этой паутине забираться? — тихонько спросил киевлянин. Егоша в ответ только плечом небрежно дернул — мол не отвлекай.