Читаем Кровь героев полностью

Черная клякса под ногами волхва корчилась, ничуть не похожая на человеческую фигуру. Более всего она походила на большой костер, только не алый, а черный. Острые языки черного пламени шевелились, словно толстые ветки под ветром или чужие, жадные пальцы.

Гаврила еще не решился окликнуть и спросить, как волхв, словно что-то почувствовав, бросился к терему. Честный бы человек не побежал!

— Стой! — сообразил Гаврила. — Держи его!

Крик заставил Избора обернуться. Приседая, он успел поймать глазами лиловую вспышку, на фоне которой чернел растопыренный, словно изломанная пятерня, силуэт только что миновавшего их человека.

Никто ничего не понял, но все уже свершилось.

Вспышка резанувшего глаза лилового пламени заставила всех повернуться к княжескому терему. По толпе прокатился несвязанный ропот. То, что видели все, называлось чудом. Но — плохим чудом. Настолько плохим, что и верить в него не хотелось.

Лиловый свет, только что сиявший, словно Солнце, потускнел и как бы растекся по бревнам стен. Несколько мгновений — и терем стал похож на пряник, облитый лиловой глазурью. Распахнутые окна светились изнутри этим странным фиолетовым светом, а в дверях страшной черной растопыркой застыла фигура человека. Теперь тот ничуть не походил на Белояна. Сухой, длинный с большой лысой головой… Человеческой головой. Колдовство свершилось, и морок рассыпался.

— Колдовство, — наконец кто-то выдавил из себя. В голосе не слышалось страха, только недоумение. — Это же колдовство… Где волхвы?

Воины хоть и не умели колдовать, но колдовства на своей жизни уже повидали, понимали, что к чему. Кто-то выхватил меч и, не раздумывая, рубанул черный силуэт пришельца. Сталь лезвия коснулась фиолетового марева, но, не коснувшись тела черной фигуры, каплями стекла на землю.

Народу во дворе осталось немного — десятка два дружинников младшей дружины. Кто-то стоял, не веря своим глазам, кто-то вертел головой, выискивая чьему бы приказу подчиниться. Каждый хотел действовать, только никто не знал как.

Гаврила, в миг отрезвев, крикнул.

— Всем назад!

Зычный голос раскатился по двору, сдвигая людей с мест. Дружинники собрались в кучу, не отрывая рук от рукоятей мечей и не спуская глаз с терема, словно надеялись, что кто-то оттуда сейчас выскочит и все либо станет ясно, либо начнется хорошая рубка.

Гаврила и сам ждал чего-то такого. Отчего-то ему казалось, что враг затаился где-то внутри и вот-вот покажет свои когти, но распятая фигура в дверном проеме, не шевелилась. В залитом нелюдским светом тереме не шевельнулась ни одна ставня, ни одна занавеска не махнула крылом… Никто не только не спешил подтвердить своего права творить безобразия на княжеском дворе, но и даже не захотел объяснить, что же тут произошло.

За спиной вскрикнул Исин. Гаврила не повернулся.

— Там еще один, — сказал Избор настороженно.

Гаврила обернулся на шелест вынимаемого из ножен меча и только тогда сообразил, что товарищ имел в виду. Точно также, как только что шел по двору злыдень, от ворот шел еще один Белоян. Белоян как Белоян. С той же медвежьей башкой на плечах, в той же белой рубахе и с узорчатым поясом. Короче говоря, ничем неотличимый от первого, только вот с тенью у этого оказалось все в порядке. Только это и остановило Масленникова.

— Стой! — остановил его Гаврила. Но тот и не подумал остановиться. Он подошел и, не глядя на замершего с мечом Гаврилу, стал внимательно осматривать терем. Пока Гаврила раздумывал рубить этого Белояна за то, что сотворил предыдущий, тот спросил, так и не поглядев на него.

— Как это случилось?

— А ты знаешь, что случилось? — спросил Гаврила, все еще не доверяя гостю и стараясь сообразить настоящий Белоян перед ним, или снова подделка. Отличить было просто — настоящий бы во всем разобрался и все объяснил. Волхв словно чего от него ждут и не подкачал.

— Степное колдовство. Колдун смертник. Давно такого не видел. Почему так близко подпустили?

— Думали, что это ты.

Белоян перестал разглядывать терем, перевел взгляд на богатыря.

— На меня походил? Сильно?

Гаврила в замешательстве потрогал рукой одежду и, не стесняясь, дотронулся до морды. Волхв фыркнул.

— Как две капли… Сделай чего-нибудь.

— Чего-нибудь тут не нужно, — без улыбки ответил волхв, — тут думать надо.

Он подошел поближе. Вытянув перед собой ладони, обошел вокруг терема. За ним потянулись все, кто остался во дворе. Хоть и сложно прочесть на медвежьей морде что-то человеческое, но Гаврила чутьем уловил, что дело не просто плохо, а плоше некуда. Волхв водил руками, бормотал что-то, потом уперся рукой в преграду, напрягся, словно попытался пройти внутрь, только преграда даже не дрогнула. Морщась, и потряхивая руками, оглянулся на замерших в ожидании дружинников.

— Ну, что? — спросил сразу за всех Гаврила. За его спиной люди разом вздохнули.

— Плохо дело…