Читаем Кровь героев полностью

Как ни хотелось быстрее оказаться у Белояна, а лошадей пришлось придержать — не давить же горожан, в самом-то деле.

Двигаясь вместе с бестолковыми жителями, они теперь внимательнее смотрели по сторонам, ревниво выискивая разницу между Пинском и Киевом. Разница, конечно, бросалась в глаза. И дома тут стояли погуще, и заборы ставили повыше, а значит и купцы жили побогаче, что никак не гляделось в пользу Пинска, зато и нищих и голодранцев всяких имелось поболее. Да и другими они тут оказались — не стояли спокойно с достоинством в ожидании милостыни, а назойливо требовали медь, чуть не под копыта залезая. Исин одного плетью хлестнул, чтоб место свое знал, так тот не смолчал — кинулся в ответ не то грязью, не то дерьмом. Избор не стал принюхиваться, а Исин тот осатанел и вообще ничего не сказал.

Нет. В Пинске все же лучше…

То, что они застали у княжеских ворот, только прибавило им гордости за свой город и князя Брячеслава. При воротах на княжеский двор, можно сказать, никто и не стоял. Точнее слонялись там двое оружных молодцов, только толку от их службы было чуть. Смотрели охраннички не на въезжающих на двор, а в глубину его. Там виднелась куча народу, и что-то происходило.

Остановив коня рядом, Избор кашлянул, но киевляне даже не повернулись. Вытянув шеи, и подпихивая друг друга локтями, они азартно переговаривались, перебивая друг друга.

— Нам бы… — начал Исин, то тут один из стражников мельком взглянув на них, проворно замахал рукой.

— Давай, давай… Чего встали? Проезжайте, проезжайте…

Гости переглянулись, одновременно пожав плечами. Издалека, особенно из Пинска, да с рассказов Гаврилы Масленникова охрана князя Владимира казалась куда солиднее. Порядки, конечно, везде разные, но здравый-то смысл все-таки должен быть? А ну как враги? А ну как злоумышленники?

Не обращая внимания на зазывающие размахивания руками, Избор спросил вкрадчиво:

— А ну вот я сейчас на вашего князя да с топором?

На всякий случай он улыбнулся, чтоб те двое поняли, что это шутка, однако стражники, даже не оглянулись.

— Ага. Нашелся один такой. Ты сперва со своим топором до крыльца доберись.

— Почему это один, — спросил задетый за живое хазарин. — Почему это сразу один?

Не отводя взгляда от толпы, Избор успокаивающе положил товарищу руку на плечо.

Толпа у крыльца не стояла на одном месте, а колыхалась, словно внутри неё что-то происходило. Люди там слаженно ахали и охали и то отступали, а то напротив, подавались вперед. Столичные гости видели спины только крайнего ряда, но и по этим спинам сразу становилось понятно, что не простые люди там гуртовались. Паволока да бархат, серебряное да золотое шитьё. Боевого железа, впрочем, также хватало. Сталь висела на каждом втором, а кое-кто вообще на римский манер обернулся железом с головы до пят. Собственно удивляться этому не приходилось — вся эта толпа состояла из стоявших вперемежку старшей и младшей дружин, да княжеских гостей, тоже боевых.

— Это мы кстати, — сообразил Исин. — Пир тут у них. Пировали, пировали, а потом вышли размяться.

Избор привстал на стременах. С высоты сразу стало видно, что за спинами дружинников свободное место, на котором друг против друга пританцовывали двое здоровенных русичей. Фигура одного показалась ему знакомой.

— Там, по-моему, Гаврила разминается…

Незнакомый дружинник вдруг быстро качнулся в сторону и ударил. Гаврила не уворачиваясь, подставил плечо, пробуя силу соперника, и его понесло в сторону.

— Нет, — засмеялся Исин. — Это его разминают… Похоже в хорошие руки попал!

Масленников врезался в первый ряд, но его со смехом и неслышными за гомоном шутками вытолкнули на середину круга. Размахивая кулаками, Гаврилов противник подскочил и снова ударил и вновь Гаврила принял удар на плечо. Только теперь он устоял.

— Слабоват этот против Гаврилы, — уверенно произнес Избор. — Сейчас наш его кулаком…

Он не договорил. Гаврила не стал дожидаться совета, а увернувшись от очередной плюхи, скользнул под руку второго поединщика, обхватил его, ухнул, приподнял над землей, крутанул. Тот взревел так, что и им стало слышно. Растопыренные руки-ноги тщетно цеплялись за воздух, надеясь найти там опору, но Гаврила не останавливая движения, подбросил его и с грохотом уложил на землю. Вверх взмыло облачко пыли, а толпа восторженно взревела. Вот он победитель!

Масленников несколько вздохов смотрел, как его противник ворочается в пыли, а потом протянул тому руку. С лошадей они видели, как колышется толпа, пропуская к бойцам поднос с двумя кубками.

Гаврила опростал свой и только тогда заметил всадников. Заслонившись ладонью от солнца, он пару мгновений вглядывался в силуэты. Узнал и, покачиваясь на нетвердых ногах, пошел навстречу. Перед ним расступались, хлопали по плечам. Пинские гости спешились и поочередно обняли старого товарища.

От него несло и медовухой, и жареным мясом и вином и еще чем-то приятным…. Иноземным… Избор принюхался и сглотнул. Да что там говорить? Праздником от него пахло! Огромным, длинным праздником! Потом присмотрелся. На подоле вышитой рубахи пестрели жирные пятна.