Читаем Кровь Амбера полностью

Я посмотрел ей вслед и испытал при этом жуткое ощущение, что она тоже смотрит на меня, вне зависимости от того, в какую сторону направлен ее взор. А также сообразил, что такое ощущение присутствует во мне уже некоторое время. К тому моменту, когда мы причалили, привели все в порядок и стали подниматься на берег по широкой мощеной дороге, ведущей к постоялому двору со струящимся из трубы дымом, небо на востоке побледнело. После обильного завтрака мир уже оказался полностью залитым утренним светом. Потом мы направились к конюшне, где для поездки в поместье отца нам предоставили трех спокойных лошадей. Стоял один из последних ясных бодрящих безветренных осенних дней. Я наконец-то почувствовал себя отдохнувшим, а на постоялом дворе нашелся кофе, что не так-то часто встречается в Амбере за пределами Дворца, и я с удовольствием выпил чашку. Приятно было не торопясь ехать и вдыхать свежий утренний воздух, смотреть, как тает роса на искрящихся полях, наблюдать за стаями птиц, улетающих на Острова Солнца. Мы ехали молча, и не случилось ничего, способного испортить мне настроение. Воспоминания о печалях, предательстве, страданиях и насилии остры, но они-таки блекнут, а то, что я ощущал в данный момент, запечатлевается глубже, длится гораздо дольше. И я ехал рядом с Виантой Бейль под утренним небом мимо каменных домов и оград, и кричали случайно залетавшие морские птицы в краю виноградарей к востоку от Амбера, и коса Времени не была властна в этом уголке моего сердца. Добравшись до Лесного Дома, мы предоставили бейлевским слугам заняться лошадьми, которых они должны были вернуть обратно. Затем Дрю направился к себе, а я пошел с Виантой к огромному особняку на вершине холма. Оттуда открывался великолепный вид на каменистые долины и склоны холмов, где выращивали виноград. Пока мы шагали к дому, к нам подбежали, пытаясь ластиться, собаки, и даже когда мы вошли в дом, их лай все еще иногда доносился до нас. Дерево и кованое железо, полы из серых каменных плит, высокие потолки со стропилами, пара небольших гобеленов оранжево-розового, коричневого, белоснежного и синего цветов, коллекция старинного оружия с некоторыми признаками ржавчины, пятна сажи на сером камне возле очага. Мы прошли через небольшой холл и поднялись по лестнице.

— Занимайте эту комнату, — предложила она, открывая дверь темного дерева. Я кивнул, вошел внутрь и осмотрелся. Комната была просторная, с большими окнами, выходящими на южную долину.

— В соседней комнате есть ванна, сообщила она, показывая на дверь слева.

— Благодарю. Это именно то, что мне нужно.

— Приведете себя в порядок, — она подошла к окну и взглянула вниз, — Если не возражаете, то встретимся на этой террасе через час.

Я подошел к ней ближе и посмотрел на вымощенные плитками участки, отлично затененные древними деревьями — их листья были теперь желтыми, красными и коричневыми и во множестве усыпали внутренний двор. Границы двора очерчивали пустые сейчас клумбы, здесь же располагалось множество столов и стульев, а среди всего этого со вкусом расставлена целая коллекция кустов в кадках.

— Великолепное местечко, — заметил я.

Она повернулась ко мне.

— Может, вам хочется чего-нибудь особенного?

— Если есть кофе, я бы не возражал против еще одной чашечки, когда встречусь с вами.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Вианта улыбнулась и, как мне показалось, на мгновение качнулась ко мне. В тот же миг мне подумалось, что она хотела, чтобы я обнял ее. Но если бы это произошло, то вызвало бы некоторую неловкость, а при данных обстоятельствах я ни и коем случае не хотел иметь с ней никаких фамильярностей, так как не имел ни малейшего представления, в какую игру она играла. Поэтому я ответил на улыбку, пожал ее локоток, сказав: «Благодарю вас», и отступил.

— Пора принять ванну, — добавил я и проводил ее к двери.

Приятно было стащить сапоги, и еще приятнее избавиться от грязи и пыли в горячей воде. Чуть позже, в свежезаколдованной одежде, я спустился по лестнице и отыскал боковую дверь, ведущую с кухни на внутренний дворик. Вианта, тоже умытая и переодетая в коричневые брюки для верховой езды и свободного покроя рыжевато-коричневую блузку, сидела за столом в восточном конце внутреннего двора. На столе находились два прибора, кофейник и поднос с фруктами и сыром. Я прошел, загребая шелестящие листья носками сапог, через двор и сел за стол.

— Вы довольны? — осведомилась она.

— Вполне.

— Вы уведомили Амбер о своем местонахождении?

Я кивнул. Рэндом был немного раздражен, что я исчез, не дав ему знать, но, впрочем, он мне этого никогда не запрещал. Однако он стал гораздо менее раздраженным, узнав, что я нахожусь не очень далеко, и даже признал, наконец, что я поступил осмотрительно после такого странного нападения.

«Держи ушки на макушке, а меня в курсе», — такими были его последние слова.

— Налить кофе?

— Будьте любезны.

Она поставила чашку передо мной. Я взял яблоко и откусил.

— События разворачиваются… — неопределенно начала она, наливая себе кофе.

— Не могу этого отрицать, — признал я.

— А ваши неприятности умножились.

— Верно.