Читаем Кризис полностью

В октябре 1939 года Советский Союз, по-прежнему страшась немецкой агрессии, решил перенести большую часть своей западной границы как можно дальше на запад. Опираясь на временное перемирие по пакту Молотова – Риббентропа, СССР выдвинул ультиматумы своим четырем балтийским соседям: так называемым прибалтийским республикам (Литва, Латвия и Эстония), а также Финляндии. От балтийских республик потребовали размещения советских военных баз на их территории и права переброски войск на эти базы. Хотя размещение войск означало фактическую оккупацию, республики были настолько малы, что сочли сопротивление безнадежным. Они согласились на все требования и были аннексированы СССР в июне 1940 года. Ободренный этим успехом, в начале октября 1939 года Советский Союз выставил два требования Финляндии. Во-первых, советско-финскую границу на Карельском перешейке предлагалось отодвинуть дальше от Ленинграда, чтобы обезопасить город от обстрелов и захвата (если бы немецкие войска снова очутились в Финляндии, как уже случилось в 1918 году). Угрозы нападения самой Финляндии на Советский Союз не существовало, но шанс вторжения какой-либо крупной европейской державы через Финляндию выглядел вполне реальным. Во-вторых, СССР потребовал от Финляндии разрешения создать военно-морскую базу на южном побережье страны, недалеко от Хельсинки, и уступить несколько малых островов в Финском заливе.

Тайные переговоры между Финляндией и Советским Союзом продолжались в течение октября и ноября 1939 года. Финны были готовы пойти на некоторые уступки, но не собирались уступать всем требованиям, хотя генерал Маннергейм убеждал финское правительство поддаться давлению: он осознавал слабость финской армии и (как бывший генерал-лейтенант российской царской армии) отлично понимал географические причины советских требований. Впрочем, представители всех политических движений – левые и правые, красные и белые, противники в гражданской войне – единодушно отказались идти на компромисс. Все финские политические партии поддержали эту позицию правительства страны (а в Великобритании, между прочим, в июле 1940 года ведущие политики высказывались за переговоры с Гитлером, чтобы «купить мир»).

Одной из причин единодушия финнов был страх, что истинной целью Сталина является полная оккупация Финляндии. Они опасались, что согласие на сравнительно скромные советские требования обернется для страны необходимостью покорно мириться со все более суровыми условиями. Уступка оборонительной линии на Карельском перешейке облегчила бы Советскому Союзу вторжение в Финляндию по суше, а советская военно-морская база под Хельсинки позволила бы устроить бомбардировки столицы Финляндии с суши и с моря. Финны извлекли урок из участи Чехословакии, которую в 1938 году принудили передать Германии Судетскую область с ее оборонительными сооружениями, вследствие чего Германия беспрепятственно оккупировала всю страну в марте 1939 года.

Второй причиной, по которой финны не пошли на компромисс, было ошибочное убеждение, что Сталин просто блефует и согласится в итоге на меньшее. К слову, Сталин тоже просчитался, полагая, что финны тянут время и стараются выгадать что-то для себя. Он не мог вообразить, что крошечная страна окажется настолько сумасшедшей, чтобы выступить против державы с населением почти в 50 раз больше. Советские военные планы предусматривали захват Хельсинки менее чем через две недели от начала боевых действий. А третья причина отказа финнов пойти на уступки заключалась в их уверенности, что страны, традиционно дружественные Финляндии, встанут на защиту страны. Кроме того, некоторые финские политические лидеры верили, что армия Финляндии сумеет сдерживать советское вторжение минимум полгода, пусть генерал Маннергейм и предупреждал, что это невозможно.

Тридцатого ноября 1939 года Советский Союз напал на Финляндию под предлогом того, что финские артиллерийские снаряды упали на советскую территорию и убили нескольких солдат. (Хрущев позже признавался, что эти снаряды были выпущены из советского оружия по приказу советского генерала, который хотел спровоцировать войну[33].) Началась война, вошедшая в историю как Зимняя. Советские войска перешли в атаку на всем протяжении советско-финской границы, а советские самолеты принялись бомбить Хельсинки и другие финские города. Жертвы среди гражданского населения в первую ночь бомбежек составили 10 % от общего числа гражданских жертв в Финляндии за все пять лет Второй мировой войны. Когда советские войска перешли финскую границу и захватили ближайшую финскую деревню, Сталин немедленно признал финского коммуниста Куусинена главой так называемого «демократического» финского правительства, дабы создать впечатление, что СССР не вторгался в Финляндию, а встал на защиту «настоящего» финского правительства. Создание этого марионеточного правительства окончательно убедило продолжавших сомневаться финнов в том, что Сталин действительно хочет захватить их страну.

* * *

Перейти на страницу:

Похожие книги

На 100 лет вперед. Искусство долгосрочного мышления, или Как человечество разучилось думать о будущем
На 100 лет вперед. Искусство долгосрочного мышления, или Как человечество разучилось думать о будущем

Мы живем в эпоху сиюминутных потребностей и краткосрочного мышления. Глобальные корпорации готовы на все, чтобы удовлетворить растущие запросы акционеров, природные ресурсы расходуются с невиданной быстротой, а политики обсуждают применение ядерного оружия. А что останется нашим потомкам? Не абстрактным будущим поколениям, а нашим внукам и правнукам? Оставим ли мы им безопасный, удобный мир или безжизненное пепелище? В своей книге философ и социолог Роман Кржнарик объясняет, как добиться, чтобы будущие поколения могли считать нас хорошими предками, установить личную эмпатическую связь с людьми, с которыми нам, возможно, не суждено встретиться и чью жизнь мы едва ли можем себе представить. Он предлагает шесть концептуальных и практических способов развития долгосрочного мышления, составляющих основу для создания нового, более осознанного миропорядка, который открывает путь культуре дальних временных горизонтов и ответственности за будущее. И хотя вряд ли читатель сможет повлиять на судьбу всего человечества, но вклад в хорошее будущее для наших потомков может сделать каждый.«Политики разучились видеть дальше ближайших выборов, опроса общественного мнения или даже твита. Компании стали рабами квартальных отчетов и жертвами непрекращающегося давления со стороны акционеров, которых не интересует ничего, кроме роста капитализации. Спекулятивные рынки под управлением миллисекундных алгоритмов надуваются и лопаются, словно мыльные пузыри. За столом глобальных переговоров каждая нация отстаивает собственные интересы, в то время как планета горит, а темпы исчезновения с лица Земли биологических видов возрастают. Культура мгновенного результата заставляет нас увлекаться фастфудом, обмениваться короткими текстовыми сообщениями и жать на кнопку «Купить сейчас». «Великий парадокс нынешнего времени, – пишет антрополог Мэри Кэтрин Бейтсон, – заключается в том, что на фоне роста продолжительности человеческой жизни наши мысли стали заметно короче».«Смартфоны, по сути, стали новой, продвинутой версией фабричных часов, забрав у нас время, которым мы распоряжались сами, и предложив взамен непрерывный поток развлекательной информации, рекламы и сфабрикованных новостей. Вся индустрия цифрового отвлечения построена на том, чтобы как можно хитрее подобраться к древнему животному мозгу пользователя: мы навостряем уши, заслышав звук оповещения мессенджера, наше внимание переключается на видео, мелькнувшее на периферии экрана, поскольку оно порождает чувство предвкушения, запускающее дофаминовый цикл. Соцсети – это Павлов, а мы, соответственно, – собаки».Для когоДля все тех, кому небезразлично, что останется после нас.

Роман Кржнарик

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное