Читаем Кризис полностью

Отныне большинство предприятий перешло в частные руки хваленых эффективных собственников, которые, как уверяли наперебой либерально-экономические светила, и станут главным локомотивом экономики. Это они, а не пресловутые красные директора, выведут наконец страну из кризиса.

(Все тот же Березовский похвалялся иностранным журналистам, что 50 % экономики России контролируют теперь 6 финансовых групп.)

Кох Альфред Рейнгольдович (р. 1961) — председатель госкомитета по управлению госимуществом в 1996–1997 гг., главный организатор залоговых аукционов.

Был рекрутирован во власть Чубайсом. После позорного увольнения (его вместе с Чубайсом и другими «приватизаторами» уличили в получении завуалированной взятки от Потанина в виде гонорара за ненаписанную книгу) вновь очутился в эпицентре скандала.

В интервью американской радиостанции WMNB Кох, хихикая, изложил свое видение роли и места России:

«В мировом хозяйстве для нее нет места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь ее печальна, безусловно… Я не понимаю, чего такого особого в России?.. Это обанкротившаяся страна… Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил… Россия, наконец, должна расстаться с образом великой державы и занять какое-то место в ряду с Бразилией, Китаем, Индией. Вот если она займет это место и осознает свою роль в мировом хозяйстве, тогда от нее будет толк…» Никто из либералов его не осудил. Наоборот, он даже возглавлял потом избирательный штаб СПС

Но время шло, а кризису конца края не было видно. Денег в казне по-прежнему не хватало. (В 1996-м дефицит бюджета составил свыше 13 млрд долларов.) Несмотря на все увещевания, жизнь лучше не становилась. Разве что для олигархов, успешно приватизировавших страну. Вот они-то, да полной грудью, ощущали положительное сальдо реформ.

По степени пышной нескромности эти люди затмили не только легендарный двор Людовика XIV, но и самого «короля-солнца».

Эскадрильи личных самолетов, флотилии яхт, особняки, замки. Дни рождения, например, новые хозяева жизни отмечать предпочитали в самых экзотических уголках планеты, организовывая подвоз гостей чартерными самолетами. К каждому гостю в обязательном порядке приставлялась длинноногая модель; этого добра было просто завались, счет шел на десятки.

Им нравилось соревноваться друг с другом в масштабности и размахе — кто быстрее и причудливее потратит больше денег. Все, чего они желали, любая, даже самая фантастическая прихоть должна была исполняться в момент.

(Один из олигархов, — кажется, Прохоров, — остановившись как-то в средневековом французском замке, захотел повесить там перекладину — для утренней зарядки. Хозяева объяснили ему, что замок — старинный, любые переделки тут невозможны. В итоге перекладина была установлена… за 200 тысяч долларов. Нет ничего дороже здоровья.)

Это был воистину пир во время чумы. В то время, пока горстка людей наслаждалась жизнью, миллионы едва сводили концы с концами.

Экономика страны вновь находилась на пороге катастрофы. Долги бюджета росли ежемесячно. Денег не хватало даже на пенсии и зарплаты. Врачи, учителя, соцработники, военные месяцами сидели на голодном пайке.